По всем фронтам, Биткойну очень нужна сильная и агрессивная юридическая защита, а не соучастие в разработке правил регулирования вместе с правительствами. Ведь по всей видимости, со временем регулирование будет становиться лишь строже и наглее. Мы должны быть готовы этому противостоять.


Вместо предисловия. Недавно я перевёл статью Джона Матониса о важности правовой защиты Биткойна. Сейчас этим занимаются лишь единичные адвокаты по всему миру. Однако, единой методологии и практики защиты нашей с вами финансовой свободы до сих пор не существует. Считаю эту статью очень важной, а тезисы, изложенные в ней - очень интересными и убедительными, поэтому привожу перевод полностью.

Как говорит Рик Фолквиндж (Rick Falkvinge), «Война монополий за авторское право не была войной, это была лишь тренировочная миссия. Поколение Интернета использует технологии для утверждения своих ценностей и своего места в обществе. Старое индустриальное поколение трудно сдвинуть с места из-за своей архаичности. И похоже, что всё становится только хуже».

Это превосходная аналогия того, что мы начинаем наблюдать сейчас. «Законные» средства платежа — это, главным образом, ничем существенным не подкрепленное привелигированное «авторское право» на производство денег. И похоже, что разрушить его будет не так-то просто — кто же по доброй воле откажется от такой-то кормушки?

Весьма наивно полагать, что правительства, во имя финансовой инновационности, с распростёртыми объятиями примут Биткойн или современный переход техники в русло «интернета вещей». То, что правительство якобы одобряет одной рукой, оно тут же запрещает и душит другой. Так что, любые «преимущества» регулирования довольно призрачны, ведь призваны лишь усыпить нашу бдительность, пока правительства не перегруппируются и не начнут контр-наступление, продвигая принудительные меры воздействия и сомнительные программы подавления нашей крипто-свободы.

Настоящая битва разворачивается в другой плоскости, вне публичного обсуждения политики. Пока ещё не было «пробного» судебного дела по правовым вопросам, связанным с Биткойном. Преимущественно потому, что по меньшей мере 2 потенциальных участника таких дел предпочли не связываться с законом и урегулировали вопрос в досудебном порядке.

27 ноября 2013 года Майк Колдвелл (Mike Caldwell) приостановил деятельность своей компании, изготавливающей свои физические биткойн-монеты, ставшие мировым стандартом. Он не занял никакой правовой позиции по этому поводу, поддавшись внеправовым угрозам и давлению властей. Во время написания статьи «Идеология Биткойна и история Casascius Coins», у меня была возможность пообщаться лично с Майком и его адвокатом, так что я полностью понимаю их решение.

Ещё один недавний случай произошёл с компанией Robocoin, базирующейся в Лас-Вегасе. Она капитулировала под давлением FinCEN (финрегулятор США) и стала требовать со всех операторов банкоматов собирать данные о своих клиентах в попытках соблюдения правового принципа «Знай Своего Клиента», что привело к вполне понятному возмущению клиентов.

По моему мнению, это была упущенная возможность правильно классифицировать биткойн-банкоматы с правовой точки зрения и создать твёрдый прецедент. С какой стати, регуляторы должны нам навязывать высосанные из пальца правила по поводу продажи цифровых символов, которые сами же отказываются признавать деньгами? А что, если бы вендинговые аппараты продавали бы только конфетки, с бумажным биткойн-кошельком на обёртке, или баночки содовой с отклеиваемой наклейкой-кошельком?

Однако, помимо этого, есть и принципиальные вопросы, которые не в коем случае не надо сдавать перед прущими нахрапом любителями все зарегулировать. Правовое поле Биткойна, своего рода «красная линия», на которой нужно обязательно построить сильную, сконцентрированную защиту, включает: требование раскрывать ключи, ограничения на свободные транзакции, атаки на взаимозаменяемость биткойнов через черные и белые списки и отрицание того, что код является формой свободы слова.

Требование к раскрытию ключей

Закон о раскрытии ключей может стать в руках правительств основным инструментом для изъятия любых активов в их бесконечной войне с так называемым «отмыванием денег». Он означает возможность правительства потребовать у вас все секретные ключи, которые расшифруют ваши зашифрованные данные, в случае, если вас подозревают в незаконной деятельности.

Если такие данные — это валюта, а ключи — это доступ к контролю над биткойнами в блокчейне, то такое раскрытие отдаст доступ к не просто к истории ваших транзакций, но и, собственно, к самим монетам.

Закон о тюремном заключении за отказ от обязательного раскрытия ключей пока ещё не принят в США. Но прецеденты уже случаются в таких юрисдикциях, как Великобритания, где 33-летний мужчина был заключён под стражу за отказ раскрыть ключи дешифрования, и молодой человек был арестован за нераскрытие 50-символьного ключа шифрования властям.

Важность защиты от раскрытия ключей только возрастает в борьбе "правоохранителей" с активами граждан. Ведь, скажем, без суда изъятые средства Кима Доткома (Kim Dotcom), если бы он хранил их в биткойнах, могли быть в безопасности от наезда американских правоохранителей, которые пошли на многочисленные нарушения закона (и заодно суверенитета Новой Зеландии), чтобы его достать за «несоблюдение копирайта».

Вполне вероятно, что какое-нибудь громкое дело о раскрытии ключей будет однажды доведено до Верховного Суда США, где далеко не очевидно, что широкое трактование пятой поправки будет иметь силу, как относящаяся к отказу расшифровывать цифровую собственность. Согласно этой поправке, отказ расшифровать цифровую собственность теоретически можно трактовать и как отказ от дачи показаний против себя самого, и как защиту частной собственности от изъятия государством — прим. пер.

Свобода транзакций

В поддержку индивидуальной свободы транзакций, без лицензирования операций как «бизнеса по обслуживанию денег», Bitcoin Foundation внесла так называемое мнение 3-ей стороны в рамках уголовного дела, связанного с Биткойн-транзакциями. В этом деле, продавец биткойнов обвиняется, во-первых, как неавторизованный посредник при переводе денег, и во-вторых, в отмывании денег.

Обвинения были предъявлены в марте 2014 года, и это стало первым известным делом, в котором упоминалась покупка и продажа биткойнов. Ещё один ответчик был арестован в то же время, по аналогичным подозрениям, в рамках другого дела. Этот случай во Флориде получил широкую огласку в таких медиа, как Bloomberg.

Мнение НКО поддерживает ходатайство индивидуального ответчика об отказе от обвинений в незаконном посредничестве в передаче денег, основываясь на той позиции, что государственные обвинители неправильно трактуют законы Флориды, регулирующие «Бизнес по Обслуживанию Денег», применяя его к лицам, проводящим прямые продажи биткойнов.

Такие дела имеют большое значение, потому что в основном будут направлены на транзакции с большим долларовым объемом, и такие прецеденты могли бы прикрыть один из немногих оставшихся способов купить биткойны анонимно.

Отрицание индивидуальной свободы транзакций наносит удар по свободе выбора валюты, что в принципе, равносильно запрету на Биткойн. В режиме запрета, государство не разрешает использовать или устанавливать цены в другой валюте, отличной от национальной «официальной» валюты, как это уже произошло в Боливии, Эквадоре, Кыргызстане, Бангладеше и России.

Запрет в Бангладеше распространяется даже на информирование или образование в биткойн-сфере, вынудив Bitcoin Foundation в Бангладеше временно приостановить свою деятельность.

Министерство Финансов России немного смягчило свою позицию, снизив потенциальные штрафы для физических, юридических и должностных лиц за создание, выпуск или продвижение цифровых валют, но само по себе намерение штрафовать за это является, по большому счету, возмутительным.

Законопроект по прежнему объявляет незаконным использование так называемых «денежных суррогатов», к каковым почему-то приписан Биткойн, но снижает максимальные штрафы для физических лиц с 60 000 рублей до 50 000, для юридических — с 1 млн до 500 000 рублей.

Взаимозаменяемость

Взаимозаменяемость означает, что любой объект или его любая его часть может быть эквивалентной или идентичной любому другому объекту или его части. Будь то товар или ценный актив, его отдельная единица является субститутом, то есть может быть обменяна на другой товар или актив.

Взаимозаменяемость — комплексное понятие, так как может быть описана в экономических, криптографических или основанных на политиках терминах.

Изобретатель Hashcash Адам Бэк (Adam Back) утверждает, что криптографическая взаимозаменяемость более устойчива, чем основанная на политиках. Эксперт по криптовалютам Джонатан Левин (Jonathan Levin) отмечает, что вообще-то в Биткойне нет криптографической взаимозаменяемости. Зуко Вилкокс-О’Хэрн (Zooko Wilcox-O’Hearn), специалист по информационной безопасности, утверждает, что взаимозаменяемость, основанная на политиках, заканчивается на границе юрисдикции, в которых эти политики имеют силу.

Пока история всех биткойн-адресов остается прозрачной и отслеживаемой, отдельные сущности, с помощью которых производятся транзакции, не имеют уникальных идентификаторов, таких как серийный номер на бумажной банкноте. В то время, как отдельные транзакции могут быть разбиты на части, каждая часть этих транзакций может быть реально отслежена лишь до создавшего её майнера. Это усложняет надёжность владения и таким образом, привносит элемент правдоподобного отрицания полезности всей инфраструктуры в целом.

По всему выходит, что Служба Федеральных Маршалов США в первом и теперь, во втором аукционах по продаже изъятых биткойнов, демонстрирует взаимозаменяемость, по меньшей мере, в юрисдикции США. Точно так же, как правительство не тратит конфискованные доллары «со скидкой», они не продают «очернённые» биткойны со скидкой, и более того, никакие из проданных монет не были влючены в какой-либо белый или чёрный список. Так что прецедент по этому вопросу уже создан, по крайней мере в США.

Различные подходы к налогообложению Биткойна могут также оказать влияние на взаимозаменяемость, в зависимости от географического местоположения. Также рекомендуем почитать, какой ориентир задаёт дело из Шотландии середины 1700-х о монетарной взаимозаменяемости.

Поскольку правительства пытаются направить развёртывание биткойна в небольшие и микротранзакции, а сети оптовых платежей становятся политизированными, вопрос международной взаимозаменяемости становится угрожающе острым, потому что трансграничные, почти бесплатные и неограниченные по объему переводы с помощью Биткойна могут стать настоящим камнем преткновения. И нашу позицию у этого самого камня нам также нужно обязательно юридически защитить.

Код как речь

Передача Биткойн-сообщения в сеть блокчейна — это то же самое, что отправка зашифрованного частного емэйла, а следовательно, защищена Первой Поправкой к Конституции США (Свобода слова). Этот важный основополагающий принцип расширяется как на разработку, так и на использование кода.

Последние 24 года Фонд Электронных Рубежей (Electronic Frontier Found, EFF) стоит в авангарде защиты гражданских свобод в цифровую эпоху, выступая за конфиденциальность пользователей и свободу их выражения. Директор фонда Рейни Райтмен (Rainey Reitman) издал блестящую публикацию, утверждающую, что БитЛицензия, предложенная в штате Нью-Йорк, — это явное нарушение прав на конфиденциальность.

Цитата
«Цифровые валюты, такие как Биткойн, усиливают конфиденциальность и устойчивы к цензурированию. Мы должны рассматривать это как фичу, а не баг», — сказал Райтмен в своем заявлении.


EFF также защищал студентов Масачуссетского Технологического Университета (MIT) и Биткойн-разработчиков от повестки суда Нью Джерси, связанной с их победившей в конкурсе майнинговой программой. Программа, известная под названием Tidbit, была разработана, чтобы дать посетителям сайтов альтернативу просмотру онлайн-рекламы. Вместо неё можно во время просмотра сайта помочь его владельцу майнить биткойны.

В своём стремлении поддержать конфиденциальность, связанную с Биткойном, сенатор от штата Кентуки Ренд Пол (Rand Paul) недавно представил закон о расширении Четвёртой Поправки и включении под его протекцию электронные коммуникации.

Также, предвидя возможные проблемы, связанные с Четвёртой поправкой, юрисконсульт по глобальным политикам Bitcoin Foundation Джим Харпер (Jim Harper) сравнил Нью-Йоркскую БитЛицензию с досмотром гаража предпринимателя:

Цитата
Анализ показывает, что требования, предложенные в пунктах 200.12(а)(1) и 200.15 «БитЛицензии» являются необоснованными, и Департамент не выдвинул никаких доказательств или аргументов, что эти требования выверены для эффективного достижения каких-либо общественно-полезных целей. Принуждение бизнеса вести детальную слежку за своими клиентами ради последующей принудительной передачи властям, само по себе является принудительной передачей и неконституционна, согласно правильной интерпретации Четвёртой Поправки к Конституции США.


Сейчас, если бы Индия была под защитой Четвёртой Поправки, вопиющие рейды на офисы, как например, в декабре 2013 года против двух Биткойн-обменников, могли быть успешно обжалованы. Возможно, биткойнерам Индии придётся искать альтернативные способы защиты.

Предстоящий путь

Я полон надежд, что юристы Bitcoin Foundation, во главе с главным юрисконсультом Брайном Клайном (Brian Klein), будут вовлечены в работу с Биткойн-сообществом, как у себя на родине, так и за рубежом.

Принципиальная позиция, занятая, например, в Бангладеш — это громкое послание, что мы готовы защищать свои права повсеместно. Когда дело доходит до суда, EFF уже мало чем может помочь. Мы должны рассматривать это как возможность для юристов Bitcoin Foundation выстроить хребет защиты прав биткойнеров по всему миру.

Автор: Джон Матонис (Jon Matonis)
По материалам CoinDesk
Оригинал перевода: BitNovosti