Кроме обоих моих дедов в Великой войне воевали и 2 моих дядьки. Обоих я помню достаточно хорошо, чтобы сформировать о них своё собственное мнение.

Старший из отцовых братьев – Сергей – заслуженно считался в семье героем. Не потому, что имел ордена и медали. Дело в другом. Совсем в другом.

Кто-то сбил десять вражеских самолётов и получил звезду Героя. Другой – лично «настрелял» насколько сот пехотинцев. Третий – взорвал эшелон с боеприпасами. …
А кто-то не убил никого, но закрыл своим телом абразуру дзота…

Дядьку Сергея наша семья считала героем дважды. За то, что как минимум два раза смог остаться в живых в ситуациях этому не способствовавших.


Сначала был Брест. Тот самый, что 22 июня принял на себя первый удар.

Дядька был срочник второго года службы, водитель. Возил командира отдельной части.

Первый снаряд разорвался в их казарме. Выскочившие из неё солдаты одевались и обувались на ходу. Согласно боевому расчету дядьке нужно было не получать оружие, а бежать в автопарк, за командирской машиной.
… Вот она и машина. Завелась быстро, а выехать из автопарка нельзя – куда-то пропал дежурный с ключами. Может сбежал, а может по девкам ушел (воскресенье всё-ж…)

Отвлечение 1: Написал это и вспомнил эпизод из книжки одного антисоветского писателя, как в подобной ситуации танком сломали стену и вывели из расположения людей и технику:
«… за что меня хвалить могут, а за что наказывать: рота из парка начала выход на восемь минут раньше срока – за это хвалят, за это иногда командиру роты и золотые часики подбросить могут. В начале войны счет на секунды идет. Все танки, все самолеты, все штабы должны рывком из под удара выйти. Тогда первый, самый страшный удар противника по пустым военным городкам будет нанесен».(Виктор Суворов, «Аквариум», 1993г.)

Продолжаю про 41-ый год.
Выручил старшина, участник двух войн – взял гранату и «сломал» замок на воротах.

Дядька - за руль, подскочил к дому командира: тот уже с пистолетом в руках – расстрелять готов, но выслушал. Минуту подумал и зашел в дом, потом вернулся – «Поехали!». Остановились возле штаба – «Жди!». Позже принёс какие-то бумаги с печатями – «Это тебе документы в Москву: командировочное удостоверение, сопроводительная на семью и предписание явиться в такую-то в/ч (жена покажет). Ехать немедленно, нигде кроме заправок не останавливаться, документы показывать только военным».


Так мой старший дядька остался жив в первый раз.

Кто-то скажет ПОВЕЗЛО. Кто-то – СБЕЖАЛ.
В любом случае семья красного командира и молодой солдат остались живы!

Многим это событие не покажется героическим.
Действительно, что такого? Сел за баранку и отвез женщину с детишками. Сейчас дорогу от Москвы до Бреста можно промчаться за 1 день.
Не то что тогда.


А смогли бы вы объяснить ЭТО моей бабке, которая зная, что старший сын служил в Бресте, на 10 день войны (уже давно взят Минск) получила телеграмму:
«жив тчк учусь военных автокурсах москве тчк сергей»

За всё время войны и за многие годы после неё дядька не встретил НИ ОДНОГО сослуживца из той своей первой части. А поколесить пришлось достаточно.


Второй геройский поступок по спасению собственной жизни дядька Сергей совершил в мае 42-го, в трагический момент оставления русскими Керчи.

Отвлечение 2:
Весной 42 года немцы ворвались в Крым. У русских осталось два плацдарма: Севастополь и Керчь. Первый ощетинился хорошо подготовленными к обороне огневыми точками, вторая готовилась к контрнаступлению.
Войск в Керчи было много. Слишком много. А управления мало. И руководство – никудышное.

Трагедия должна была случиться и случилась. Сам описывать не буду. Лучше приведу полные трагизма картины, что нарисовала в коллективном письме Сталину группа политработников 51, 47-й и 44-й армий:
«… В основном вся техника и транспорт, и склады всех трех армий остались у врага. 11 мая начали отходить, и до Керчи не было подготовлено ни одного оборонительного рубежа. Всю технику и транспорт никто из командования Крымского фронта не старался рассредоточить. И враг это использовал... в основном все разбомбил.
Никакого руководства этим отходом не было, кто куда смог, тот бежал, а в первую очередь генералы. На переправах лежали раненые, и их топтали ногами, не оказывали никакой помощи. Красноармейцы многие строили плоты на камерах из автомашин, на которых многие тонули, а часть из них унесло в Черное море. Отход наших войск не прикрывался ни авиацией, ни полевой и зенитной артиллерией, что дало возможность врагу беспрерывно бомбить отходящие войска уже на Таманском полуострове и в море — наши суда. На всей площади переправы и косы было устлано трупами наших бойцов, командиров и политработников
».


Продолжаю про дядьку.
В этой обстановке, отрезанный от переправы, оставшийся без техники и без начальников он должен был выбрать одно из двух: сдаться врагу или умудриться переплыть Керченский пролив.

Выбор на самом деле не большой. К этому моменту д.Сергей был младшим лейтенантом, командиром хоть и автомобильного взвода, но в части НКВД. Носил соответствующую форму и знаки отличия. Поэтому шанса в плену остаться живым не было никакого. Проще было застрелиться.
Второй вариант ничуть не лучше первого: он не умел плавать

Что сыграло главную роль страх или отчаяние мы с вами можем только догадываться.
Но тогда выход был найден в виде пустой деревянной бочки: обнял её дядька одной рукой и поплыл, гребя другой.

Отступление 3.
Я научился плавать раньше, чем пошел в школу. Для меня это так же естественно, как свистеть или играть футбол. В том смысле, что может получаться лучше или хуже, но делать может каждый. Главное начать!

С дядькиным «умением плавать» совсем другое дело.
Хотите верьте-хотите нет, но тогда в мае 42 до другого берега он доплыл, а плавать до конца жизни так и не научился...
Он заходил в море только по колено (я это видел много раз), а в речки с течением не заходил никогда – боялся. Когда большая семья собиралась в дедовом доме и ходили бреднем ловить рыбу – он шел только по суше. Удочку бросал только с берега, никогда не с лодки. Сети с братьями не ставил – боялся чебурахнуться за борт.

А тогда в Крыму заставил себя и смог!


Естественно ни за первый «подвиг», ни за второй ему никто наград не дал.
Но награды были. За другие заслуги.
Помню еще пацанёнком нашел у него в шкафу (где запонки, заколки для галстуков и проч.) орден Красной звезды.
Спрашиваю:
Что это? – Орден.
За что? – За войну.
А еще есть? – Были где-то, потерялись