В минувший четверг, переключаясь между каналами в поисках чего угодно, лишь бы не президентских речей, набрёл на местные новости. Точнее, на сюжет колхозного вида корреспондента, рассказывающего о тягостях жизни конкретной нижегородской семьи, в которой сынишка страдает ДЦП. Заливающаяся слезами мама рассказывала о необходимости реабилитации, специального тренажёра, выезда в специализированные санатории и т.д. Суть сюжета – дайте стотыщ денег, помогите, кто чем сможет, счета и номера карт прилагаются.
Но за несколько минут сюжета меня неприятно поразили нюансы и детали. Во время закадрового текста корреспондента был выдан видеоряд, рассказывающий о быте семьи: отличный евроремонт в далеко не малогабаритной трёхкомнатной квартире, мягкая кожаная мебель в каждой из помещений, аудио-видео аппаратура далеко не нонейм класса, компьютер и ноутбуки для папы и сына; мальчишка тут же показывает корреспонденту фотографии, где с мамой позирует на фоне египетских отелей, сам папа – молодой парень, одетый вовсе не в костюм фабрики «Большевичка», мама – руки в золотых кольцах. Под финал видеоряда – мальчик, с трудом передвигаясь, садится в Киа Спортейдж с папой…
И здесь я понимаю, что меня надули. Ни в чём экстраординарном данная семья не нуждается. Никто не находится при смерти, никто с голода не помирает, финансовые возможности обеспечить своему сыну реабилитацию и приобрести тренажёры у папы с мамой есть. Возможно, не одномоментные, но есть. А все эти слёзы и мольбы – дань какой-то странной моде на халяву.
Для желающих обвинить в чёрствости и необъективности у меня припасён другой пример. О замечательном человеке, жизнь которого, волею судеб, всегда шла параллельно с моей. Мы и родились в одном роддоме, в одно и то же время. И сейчас живём в одном доме большом доме. Так получилось, что в 10 лет произошла авария, в которой девчушке переломало позвоночник. Инвалидная коляска и отсутствие перспектив встать на ноги. Ежемесячно 16 советских рублей до 18 лет с виновника аварии. Никаких благотворительных организаций с реабилитациями. Но никто – ни семья, ни девчушка руки не сложили. Как она любит повторять, в жизни появились новые нюансы, а не сложности. Нюансы с учёбой, нюансы в передвижении. Надо приготовить ужин для папы, мамы и сестры – сделаем. Нужно работать – диспетчер на телефоне. В лихие 90-е не семья, а именно подросшая девчушка обеспечила семью всем необходимым. Никто и никогда в её семье не просил помощи у сторонних людей – всё сами. Сами дачу строили, сами машину купили, сами квартиру поменяли. Никогда не увидел в её глазах какого-то уныния. Даже мечта родить и воспитывать ребёнка сбылась. На предложение помощи всегда бойко отвечает: «Я что, при смерти? Сами управимся».
Было бы желание. А возможности запросто могут приложиться. И очередное #танцуйпойдобро не понадобится.