В России, похоже, началось интересное соревнование: что быстрее убьет интерес людей к профессии банкира, если не саму профессию, — «черные списки» регулятора, финансовые технологии или экономическая ситуация в стране.

На российском финансовом рынке появляется одна «страшилка» за другой. На сей раз издание «Коммерсант» сообщило, что в черный список ЦБ попадут сразу 120 высокопоставленных сотрудников банка «ФК Открытие»: бенефициары, члены наблюдательного совета и правления, главный бухгалтер и его заместитель, руководители и главные бухгалтеры филиалов (они-то за что?). Если это случится, мы получим самый массовый случай единоразового пополнения черного списка за всю историю санаций.

А теперь вопрос: зачем вообще нужен черный список банкиров? Ответ на него не так прост, как кажется. Судите сами. ЦБ ведет такой список уже более десяти лет. Критерии, по которым люди оказываются в этом малопочтенном списке, тоже формально понятны (они описаны в статье 75 закона «О Центральном банке»). Туда попадают менеджеры банков, признанных банкротами после отзыва лицензии, а также тех, которые находятся под санацией. Таким банкирам пять лет нельзя занимать в банках руководящие должности, на которые требуется согласование ЦБ, и владеть долями в 10% и более кредитных организаций.

Но что мы видим в реальной жизни? Хотя два года назад тогдашний заместитель председателя ЦБ Михаил Сухов публично заявлял, что в черном списке регулятора значится уже свыше 5 тыс. банкиров, рекордное количество лицензий у банков было отозвано как раз с осени 2013-го по 2016 год. А самые громкие и масштабные банковские банкротства произошли и вовсе в 2017-м. Причем во многих случаях лицензии отзывались у банков, которыми владели (напрямую или через подставных лиц и компании) люди, уже отметившиеся в прежние годы контролем над разорившимися банками. То есть в черный список такие «серийные» банкиры отчего-то не угодили. Есть на российском финансовом рынке и сейчас те, кого называют «серийными» банкирами. Они создают банки-«пылесосы», доводят их до разорения и продолжают по новой. Часть этих людей — с буквальными криминально-мафиозными связями.

Ограничения, которые накладывает на «клиентов» черный список, легко обойти. Можно вообще находиться в черном списке, не занимать никаких официальных должностей в банке, не владеть на бумаге не только 10% банка, но и вообще никакой долей — и при этом контролировать кредитную организацию (а то и несколько) через подставных владельцев. А вместе с банками еще и, например, негосударственные пенсионные фонды.

Само количество и масштаб прогоревших банков в России за последние годы (не говоря уже о причинах их краха и некоторых владельцах, успевших похоронить, и даже не один раз, целые банковские группы) является арифметическим доказательством неэффективности черного списка.

Правда, в ближайшее время список ограничений существенно возрастет. В январе 2018 года вступит в действие закон о требованиях к деловой репутации руководства кредитных и отдельных видов некредитных финансовых организаций. По нему запрет занимать руководящие посты распространится не только на банкиров, но и на другие финансовые организации. С пяти до десяти лет увеличится срок пребывания финансистов в черном списке (впрочем, мы с вами уже убедились, что можно пребывать в списке и продолжать заниматься «запрещенной» деятельностью). Тем, кого суд привлечет к уголовной ответственности за преднамеренное или фиктивное банкротство, а также повторным нарушителям требований к деловой репутации грозит пожизненный запрет на профессию. Причем есть опасения, что как раз попавшему в такой список «заместителю главного бухгалтера», просто исполнявшему бизнес-решения высшего начальства или волю собственников, действительно не удастся найти работу в финансовой сфере. А вот сами собственники как раз — при желании — сумеют обойти запреты.

Но у профессии банкира в России есть куда более существенные ограничители, чем черный список ЦБ. С одной стороны, поджимает финтех: о смерти или серьезной трансформации классического банковского бизнеса в самом ближайшем будущем под натиском бесконтактных платежей, криптовалют и примкнувшего к ним блокчейна не говорит только ленивый. С другой стороны, отвращает от занятий банковским бизнесом сама экономическая ситуация в России. Экспансия государства или наиболее близких к власти олигархов, считающих государством себя, в банковский сектор достигла космических масштабов. Причем новый механизм санации вообще создал уникальную ситуацию, при которой регулятор становится еще и ключевым игроком банковского рынка. Экономическая привлекательность банковского бизнеса стремительно снижается — новых частных банков в стране в последние годы практически не появляется. Не говоря уже о том, что, если ты становишься госбанкиром, тебя почти наверняка заставят кредитовать что-нибудь заведомо неэффективное под прекрасным бизнес-предлогом «так надо».

Так что Россия сейчас предоставляет банкирам широкий спектр возможностей от черного списка и уголовных дел до работы в госбанках, все больше напоминающих министерства по распределению денежных ресурсов (но не Минфин). В общем, как поет модная нынче группа «Дореволюцiонный советчикъ», «крепкий столыпинской галстук рядом маячит всегда».

Конечно, можно находить утешение в разговорах о том, как по «лайкам» в соцсетям и с помощью «умных» роботов вот-вот удастся безошибочно давать кредиты тому, кто их наверняка отдаст. А также принимать вклады у тех, кто всенепременно принесет их именно в ваш банк. Продавать вам все еще до того, как вы захотите это купить. И называть все это загадочным словом «экосистема».

Но есть и «хорошая» новость. Если так пойдет дальше, скоро никакие черные списки и запреты на профессию не будут вызывать у российских банкиров ни малейшего сожаления. Потому что «не очень-то и хотелось»…