Банк России ожидает, что в среднесрочной перспективе продолжится рост спроса на заемные средства со стороны населения и компаний. И немного волнуется по этому поводу. Потому что сберегательную стратегию поведения, столь милую регулятору в пору борьбы за снижение инфляции, сменяет потребительская.

То есть свободные деньги граждане понесут не в банки, теша себя надеждой на получение реального, но гипотетического дохода (потому что все знают, как быстро экономическая стабилизация может сменяться девальвацией и инфляционным взрывом), а в магазины, автосалоны и риелторские конторы. Соответственно, инфляцию максимально разгоняя.

Таковы опасения регулятора, предпосылки к чему, конечно, имеются. Иначе ЦБ не жаловался бы на это в своем ежеквартальном обозрении, посвященном условиям проведения денежно-кредитной политики. В частности, можно предположить, что потребительский спрос может поддерживаться увеличением спроса на потребительские кредиты. Благо банки сейчас как раз начали снижать ставки и смягчать условия по кредитованию. Все вроде сходится.

Теперь о том, что не сходится. В России каждый год осенью наступают холода. В отличие от банановых островов и прочих гольфстримоомываемых демократий с мягкой и почти незаметной сменой времен года, осенний переход к холодам резкий и неизбежный. И потому требует утепления и себя, и своих жилищ. Помню, в школе еще учили на практике, как правильно готовиться к зиме и заклеивать окна бумагой в отсутствие стеклопакетов. Раньше самые бережливые просто прыгали в сентябре в валенки и ходили до мая, а нынешние модники, конечно, должны еще поморозиться в демисезонном.

То есть, резюмирую, по-любому рост потребительских расходов в сентябре — октябре в России так же неизбежен, как крах мирового империализма в представлении советской власти. Мне кажется, только в 2015 году общий ужас перед надвигающимся кризисом был настолько велик, что люди реально решили походить еще один сезон в старом, да и то не все. Уже в прошлом году все было в порядке с потреблением, несмотря на борьбу с инфляцией. В этой связи непонятно, чему удивляются в ЦБ. В декабре там скажут, что нашли подтверждение своим худшим опасениям и население продолжает гнуть свою потребительскую линию, потому что — ах! — совершенно некстати наступает Новый год. Да?

Понятно, что все это делается для того, чтобы заранее оправдаться в том случае, если инфляционная кривая начнет вывозить не туда, куда надо. Прогноз на инфляцию в 2017 году был 4% годовых и сохраняется таким же (по крайней мере, в бюджетных планировках) на 2018—2019 годы. В этих условиях важно не просто его «коснуться», а оседлать и удержаться в седле. Чтоб ни меньше, ни больше, а ровно столько. По меньшей мере до выборов. Все-таки, согласитесь, у нас не было в последние годы такого уж кризиса, чтобы люди доходили до серьезных ограничений, которые, в свою очередь, могли бы сейчас объяснять магазинный якобы ажиотаж отложенным спросом. Никто ничего, как мне кажется, сильно не откладывал, потому что накопления не прогорали, доходы скачкообразно не падали, а, напротив, вроде как даже подрастали. Предпосылок нет.

Замечу: притом что все чиновники голосуют (воздержавшихся вроде не видно) за максимально сберегательное поведение россиян, никто из официальных или неофициальных лиц не предлагает мер для того, чтобы вклады продолжали пополняться хотя бы теми же темпами, что и прежде. А ведь они тем временем в некоторых банках уже снижаются.

Что здесь можно сделать? Можно, например, не опускать ключевую ставку ЦБ. Но этот вариант не проходит, потому что уже анонсирован Владимиром Путиным в беседе с челябинскими рабочими. Ибо остановит процесс снижения ставок по кредитам. А там ипотека — ну, в общем, табу. Но можно же попытаться заставить банки сократить маржу между активными и пассивными операциями. В этом случае депозитные ставки могут остановить движение вниз или даже немного подрасти, а кредитные — наоборот. Не насовсем, понятно, но полгода такой режим возможен, до выборов президента. Чтобы самый главный кандидат мог обещать одновременно и повышение ставок по вкладам, и снижение стоимости кредитов.

Кстати, в том же обозрении ЦБ своевременно обращает внимание на то, что в III квартале ставки коммерческих банков по кредитам снижались быстрее, чем ставки по депозитам. В частности, по долгосрочным вкладам средняя ставка была в III квартале всего на 0,6 процентного пункта меньше, чем во II квартале, а по долгосрочным корпоративным кредитам — на 1,7 п. п.

В качестве наглядного примера обращу внимание, что, например, стоимость привлеченных средств у Сбербанка составляет чуть менее 4%, а у ВТБ — 6,2%. У Сбербанка при этом ставки по потребкредитам (без ипотеки) начинаются от 12,9%, у ВТБ — то же самое. Можно же по паре процентных пунктов «отъесть» от маржи госбанков в государственных целях?

Нет, скажут, нельзя. Потому что они частные, а не государственные — вот у нас и реестры имеются. Но тогда следует смириться с изъятием вкладов из банков. У «Сбера» уже полмиллиарда рублей «отъели» за август и сентябрь. И вроде бы в самом банке этим обеспокоились, придумав крепкое предложение на 7% годовых. Но это паллиатив на сезон, больше гомеопатия, чем панацея. Выходом могло бы стать ограничение по размеру ставок для региональных банков, которые институционально появятся в России с нового года. Для них странно будет делать ориентир по максимальной доходности депозитов, ориентируясь на вклады крупнейших банков из другой видовой категории. Не исключено, что и уходящим во вторую лигу банкам это сильно подсластит пилюлю. Мне кажется, это устроило бы всех — кроме разве что банков с госучастием. Но не все же им в жемчугах ходить…

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции