В кулуарах недавней бизнес-тусовки я поинтересовалась у главы розничного блока российской «дочки» иностранного банка, как дела. Розничные, разумеется. Поинтересовалась по привычке и конкретного ответа, в общем-то, не ждала. «Да мы вот автокредитную программу снова запускаем», — ответил банкир, немного смущаясь. Я удивилась и спросила, каким образом банк собирается оценивать заемщиков. Ведь кредитовать придется «на авось»: даже клиент с очень высоким доходом и достойной должностью может в одну минуту оказаться безработным. Банкир пожал плечами: «Когда-то надо начинать. На чем-то мы должны зарабатывать. Будем выдавать аккуратно». Я решила, что уверенности банку придают иностранные акционеры, и забыла об этом разговоре.

Вспомнить пришлось несколько дней назад, когда другой топ-менеджер менее крупного и вовсе не иностранного банка за пределами топ-30 шепотом поведал мне, что в розничной линейке через несколько недель вновь появятся автокредиты и необеспеченные «потребы». Аргументация для такого смелого шага полностью совпадала с доводами его коллеги -«иностранца»: надо на чем-то зарабатывать.

Еще два-три месяца назад банкиры всеми возможными способами избегали бесед «он рекордс» о своей рознице. Их можно понять: финансовый ритейл оказался в положении тяжело больного пациента, состояние которого врачи прогнозировать не берутся. Кризис загнал банковскую розницу в кому: портфели неумолимо сокращались. В условиях, когда единственным стабильным источником фондирования для игроков рынка стали короткие беззалоговые деньги ЦБ, даже самые агрессивные банки свели долгосрочные кредитные программы (ипотеку, автокред) на нет. Активность проявляли только госбанки, остальные плюнули на лояльность населения. Коммерческие банки не решались давать деньги «физикам», каждый из которых мог в любой момент оказаться на улице.

Казалось, что в меру упитанная российская розница погибла в расцвете сил. Известный розничный деятель, руководитель ритейла в крупном банке, неожиданно вспомнил, что начинал карьеру в корпоративном блоке, и перешел на работу в банк, который в розницу никогда не лез. Примеру коллеги последовали и некоторые другие гуру рынка. «В этом году розницы не будет совсем, и я не хочу делать хорошую мину при плохой игре», — признавался мне один из розничников за несколько дней до увольнения.

Теперь выяснилось: он был не совсем прав. Розница начала возвращаться именно сейчас, на волне стремительно растущей просрочки и набирающей обороты безработицы. И не только в виде коротких по срокам «потребов» и средней длины автокредитов. «Уралсиб», к примеру, возобновил выдачу ипотеки на строящееся жилье на срок до 30 лет.

Возвращение не назовешь триумфальным: складывается ощущение, что банкиры как будто его немного стесняются. И действительно, ренессанс розничного кредитования даже с учетом высоченных процентных ставок (та же ипотека отдается в хорошие руки под 18—20% годовых) выглядит, мягко говоря, несвоевременным. По состоянию на 1 апреля просрочка по розничным кредитам выросла до 4,7% от совокупного розничного портфеля. Ситуация с фондированием для банков не изменилась: они по-прежнему получают деньги в основном из кормушки ЦБ. Кредитные риски все так же высоки, портрет заемщика все так же тревожен. Что изменилось?

Формально — ничего. Просто банкиры поняли, что уже совсем скоро никакие бухгалтерские фокусы не помогут им справиться с потерями от «плохих» кредитов, если вся работа банка будет сводиться к выбиванию долгов и реализации залогов с огромным дисконтом. Надо зарабатывать. Надо выдавать дорогие кредиты населению. С клиентами можно не миндальничать — изголодавшиеся по потребительским радостям клерки «проглотят» заем на самых кабальных условиях. Каким будет качество вновь выданного портфеля, никто прогнозировать не берется. Ясно лишь одно: на риск идти придется в любом случае, потому что хоть какой-то источник прибыли жизненно необходим. И чем быстрее банк выйдет на опустевший рынок розницы, тем дороже сможет продать свои кредиты. Вглядываясь в ситуацию внимательней, понимаешь, что смелость банкиров, в общем-то, вполне рациональна, особенно в тех банках, где кредиты «физикам» составляли 40—50% и более от совокупного портфеля. Не увеличивая портфель, такие банки рискуют окончательно захлебнуться в просрочке. А так — хоть и хлипкая, но все-таки соломинка. А может быть, даже прутик.