Согласно бродящим по рынку данным, только одних PR-специалистов и маркетологов кризисной волной смыло с теплых насиженных мест в количестве трехсот тысяч штук. Инвесткомпании и банки разогнали до двух третей аналитических команд. Во многих крупных компаниях, особенно из числа наиболее пострадавших, непроизводительные отделы срезаны под корень. Одно за другим закрываются печатные издания, не выдерживающие падения рекламной выручки на 40—50% в рублях. Значительная часть консалтинговых агентств разного калибра провели последние 6—8 месяцев вообще без заказов, поскольку клиенты, шокированные происходящим, не утверждали бюджеты и отказывались от проектов в ожидании хоть какой-то стабилизации и ясности.

В этой атмосфере всеобщего смятения лишь одинокий маяк государственного финансирования дарит надежду терпящей бедствие братии, производящей смыслы и торгующей ими. Но оправданны ли эти надежды? Хватит ли на всех бюджета, госфондов и их производных? Давайте посмотрим на ситуацию внимательнее на примере государственных банков.

Начнем со Сбербанка. Не один миллион долларов уже потрачен на услуги всемирно известных консультантов по стратегии (McKinsey со товарищи). Тома отчетов, карт-схем и рекомендаций занимают почетное место в кабинете г-на Грефа (злые языки говорят, что для складирования и хранения этих документов Сбербанк приобрел специальное здание у одного их задолжавших ему девелоперов). Десятки высококлассных специалистов перешли работать в «Сбер», в том числе на топ-менеджерские позиции, чтобы внедрять новую стратегию и оргструктуру, двигая банк в сторону эффективности и прозрачности.

Еще более амбициозным проектом должно стать тотальное улучшение имиджа Сбербанка, на что также анонсированы миллионные траты. Цель действительно благая: несмотря на лидирующие позиции по всем направлениям, госбанк давно и заслуженно пользуется репутацией неповоротливого и необщительного чудовища.

ВТБ, другой опорный госбанк, менее активно трясет мошной на кадровом и агентском рынке. Там по-прежнему не знают, что делать с заработанной «популярностью» после столь блистательно проведенного «народного» IPO, и это несколько сдерживает благородные экспансионистские порывы. Однако слухов о переходах в ВТБ (особенно в его инвестиционный дивизион) разного рода звезд, блиставших на докризисном небосклоне, предостаточно.

Вообще же, судя по размеру анонсируемых и теневых бюджетов, громким заявлениям и кадровым аппетитам, Сбербанк и ВТБ вознамерились добить конкурентов на всех фронтах.

И все же я бы не рекомендовал обольщаться специалистам, консультантам, маркетологам, аналитикам и пиарщикам (по большей части вполне себе звездным и профессиональным), строящим наполеоновские планы на новом теплом окологосударственном местечке. Судя по многочисленным примерам, государственная гора обычно порождает мышь: неэффективные, неповоротливые и нерыночные госбанки не претерпят никаких серьезных изменений, кроме, разве что, обретения нового логотипа.

Впрочем, возможно, именно в этом и есть великая сермяжная правда русского консалтинга: важен не результат, а процесс и вящее удовольствие заинтересованных сторон.