Еще в середине 90-х годов прошлого века промышленники (или «хозяйственники», как их тогда называли в расширительном смысле) недоумевали: как так, мы работаем, выпускаем продукт, а эти в банках сидят, ничего не выпускают, кредиты не дают, богатеют на ГКО и валютных операциях, а весь почет и уважение пожинают монопольно. И президент их принимает, и правительство советуется, и телевизор только их и показывает. Непорядок.

Единственная функция, которую банки тогда выполняли (и на чем очень неплохо зарабатывали), — проведение платежей. Занес в банк денежку, получил бумажку — и сиди себе спокойно. Через месяц (а иногда и позже) деньги доходили до адресата, по пути успев поработать на карман владельца банка. Бизнес был такой. Потом как-то все рассосалось, платежи начали доходить почти вовремя, краткосрочные гособлигации канули в лету, и банки наконец-то начали зарабатывать на кредитовании — благо инфляция снизилась до более-менее приличных уровней. На этом фоне престиж профессии банкира поднялся до невиданных высот.

Но кредитный бум вышел боком и многим заемщикам, и некоторым банкам. Хорошо еще, правительство с ЦБ не дали банкам совсем уж опуститься, подкинули деньжат. Их отважные действия действительно спасли банковскую систему. Вот только для чего? Или, если точнее, для кого это все было сделано? Еще в начале 2008 года банки сперва притормозили кредитование, а потом полностью его свернули. Те, кто не смог остановиться или польстился на высокую доходность операций с ценными бумагами, прогорели. Зато «куркули», сумевшие вовремя уйти в «мертвую» в ликвидность (лучше — номинированную в иностранной валюте), выжили.

Хороший урок получили не только банки, но и заемщики. Владельцы небольших фирм и крупных предприятий поздравляли себя с тем, что не поддались на соблазн интенсификации развития за счет легкого кредита. Отсутствие долгов вновь стало высшей степенью деловой добродетели и примером для подражания. Даже умение найти источник рефинансирования не выглядело столь завидно — слишком высоки стали ставки, да и под них денег никто не давал. Кризис.

С этим банки и подошли к осени текущего года, когда рынок кредитования вроде как начал размораживаться. То есть банки, которые полтора года ничего никому не давали, начали, как бы это сказать, старым клиентам «подмигивать». У идеальных заемщиков (как известно, в природе не встречающихся) даже появилась возможность пусть на драконовских условиях, но привлечь реальные деньги. Более того — некоторые банки снизили ставки по кредитам «физикам». А Сбербанк не побоялся заявить о возобновлении программы кредитования граждан (говоря тем самым, что до этого никого не кредитовал, в чем бы никогда не признался еще два месяца назад).

И вот мы добрались до главного — результатов кредитной оттепели. Очень интересно будет посмотреть на статистику банковского сектора с октября и сравнить ее с предыдущими периодами. Мне почему-то кажется, что после некоторого оживления показатели опять уйдут в минус. Размороженные банки через оттаявшие окна увидят, что за окном зима. Большинство их потенциальных заемщиков не только не жаждут кредитов, но всеми способами их избегают. Конечно, отложенный спрос будет — и он вызовет кратковременный приток. Но придут за кредитами не супернадежные заемщики, а те, кому деваться некуда. Когда спрос, копившийся на протяжении последних полутора-двух лет, будет удовлетворен, в банки будут ходить, только чтобы погасить прежние кредиты.

Конечно, я немного утрирую. Вот и автодилеры свидетельствуют, что в сентябре выросло количество автомобилей, купленных в кредит по программе правительства с субсидированной ставкой. Аж до 9 тысяч. Нуждающиеся в жилье тоже, поди, заждались. Но думаю, что перелом в сознании уже произошел как у «физиков», так и у «юриков». Если раньше из альтернатив «брать или не брать кредит» выбор почти всегда делался в пользу кредита, то теперь его будут избегать при любой возможности. Даже в том неблизком будущем, когда снизившаяся инфляция позволит банкам опустить ставки до обозначенного Дмитрием Медведевым в качестве идеала уровня 6—7%.

Поэтому Сергей Игнатьев и Алексей Улюкаев правы в своих прогнозах, что рост кредитования в следующем году составит 10—15%. Но не потому, что больше не надо. А потому, что больше не будет. Вопрос в том, останутся ли банки при таком, максимально осторожном (и правильном), подходе потенциальных заемщиков к кредитам на том же уровне значимости для экономики, на каком они были до кризиса. Или окончательно превратятся в некую «вещь в себе», развивая скорее инвестиционный блок, чем кредитование. С другой стороны, если это и случится, вряд ли в этом будет их вина. Скорее — заслуга самих заемщиков.