Министр финансов РФ Алексей Кудрин на I Российском экономическом конгрессе 7 декабря заявил: «Мы допустили самое глубокое укрепление валюты из стран «большой двадцатки». Это как раз первый главный признак нашей (сырьевой) зависимости… Соответственно, это стало способствовать снижению нашей конкурентоспособности, конкурентоспособности нашей внутренней экономики». Высказывания Кудрина вызвали резкое падение курса рубля на биржевых торгах.

Между тем 16 декабря замглавы Минэкономразвития Андрей Клепач сказал, что министерство существенно изменило прогноз среднегодового курса рубля в 2010 году — до 28,3 рубля за доллар с 33,9 рубля за доллар.

Такое противоречие — хороший повод вновь вернуться к «вечному» вопросу: какой рубль для России лучше — сильный или слабый?

В относительно стабильных условиях рубль обречен на укрепление из-за огромного профицита торгового баланса — разницы между экспортом и импортом. Например, в сентябре 2009 года экспорт составил 29,2 млрд долларов, импорт — 17,6 млрд долларов, сальдо торгового баланса — 11,6 млрд долларов. Разумеется, предновогодний период с «залповым» выбросом бюджетных денег способствует кратковременному развороту этой тенденции. Кроме того, предновогоднему ослаблению рубля способствовало и погашение внешних займов компаниями РФ на 20 млрд долларов.

Укрепление национальной валюты негативно отражается на экспорте (наши товары становятся дороже в иностранной валюте, что снижает спрос на них) и позитивно на импорте (иностранные товары становятся дешевле в национальной валюте, что, в свою очередь, повышает спрос на них). Если ЦБ откажется от искусственного ослабления рубля, то профицит торгового баланса сократится из-за снижения экспорта и роста импорта и рубль установится на равновесном уровне, колебания которого будут определяться преимущественно конъюнктурой рынка топливно-энергетических ресурсов. Так, доля топливно-энергетических ресурсов (нефти, нефтепродуктов, газа природного, угля каменного, кокса и полукокса, электроэнергии) в общем объеме экспорта в сентябре 2009 года составила 65,8%.

Наличие стабильно высокого профицита торгового баланса на фоне колебаний капитальных потоков — прямое указание на слабость национальной валюты. Другой показатель, имеющий скорее иллюстративный характер, — оценка по паритету покупательной способности, которая, по расчетам МВФ, составляет 18,9 рубля/доллар. Исходя из этой оценки, рубль ослаблен в 1,6 раза. Аналогична ситуация с юанем: хотя он и укрепился после того, как в 2005 году был «снят с якоря» фиксированного курса в 8,3 юаня за доллар, его курс в 6,8 юаня за доллар очень далек от оценки по ППС, составляющей 3,9 юаня за доллар.

Так как и снижение экспорта, и рост импорта негативно отражаются на национальном производителе, Центробанку, казалось бы, было логично препятствовать укреплению национальной валюты за счет валютных интервенций: покупать иностранную валюту за счет эмиссии национальной валюты. Именно таким путем идет Китай, а вслед за ним и Россия. Но то, что хорошо для Китая, может быть плохо для России.

Какие основные задачи решает Китай, противодействуя укреплению юаня? Во-первых, он выжигает за рубежом целые отрасли промышленности, неспособные конкурировать с дешевым китайским товаром. Во-вторых, делая свою дешевую рабочую силу (основное конкурентное преимущество) еще более дешевой, он способствует переводу иностранных производств в Китай. Дешевый юань, как ледокол, пробивает путь экспансии китайских товаров за рубежом. Немудрено, что в условиях глобального кризиса ВВП Китая стремительно растет.

Посмотрим на Россию. Почему Россия — не Китай? Почему политика ослабления рубля не способствует росту ВВП? Потому что основная статья экспорта — углеводороды, цена на которые или определяется конкурентным рынком (нефть), или привязана к цене нефти (газ). Если Россия будет снижать цену на нефть, то от этого труба не расширится и экспорт нефти не возрастет. Поэтому позитивное влияние ослабления рубля на экспорт минимально. Соответственно, уничтожать конкурентов за счет ослабления национальной валюты, в отличие от Китая, не получится.

Конечно, ослабление рубля ведет к снижению издержек нефтегазовой отрасли и росту ее прибыли. Однако от этого национальной экономике нет никакой пользы, просто происходит перераспределение «пирога» внутри страны. Единственный позитивный эффект от ослабления рубля — сокращение импорта. Но за этот сомнительный позитив мы расплачиваемся стабильно высоким уровнем инфляции — ведь рубль удерживается от укрепления за счет денежной эмиссии. Объем денежной массы (М2) за сентябрь 2009 года увеличился на 344,5 млрд рублей, что соответствует сальдо торгового баланса за сентябрь (11,6 млрд долларов). При этом международные резервы ЦБ выросли за этот период только на 3,8 млрд долларов.

Перманентные валютные интервенции напоминают регулирование тонкого финансового механизма рыночной экономики «по-русски» — с помощью лома. В результате ЦБ, вместо того чтобы осуществлять «тонкую настройку» экономики за счет управления процентными ставками (так, как это делают ФРС и ЕЦБ с помощью ключевых ставок), вынужден лавировать в валютном коридоре, который в ходе кризиса превратился в валютный лабиринт. Ставка рефинансирования ЦБ так и не превратилась в ключевую ставку российской экономики, она все так же далека от рыночных ставок. Первой целью деятельности ЦБ, согласно федеральному закону о Центральном банке РФ, является защита и обеспечение устойчивости рубля. Поддержание инфляции на низком уровне не входит в число основных целей регулятора.

Самое могущественное лобби страны — нефтегазовое — является основным врагом сильного рубля. Тем не менее целесообразно прекратить политику искусственного ослабления рубля, что позволит перейти к политике таргетирования инфляции. Роль ЦБ на валютном рынке должна сводиться преимущественно к ограждению национальной валюты от резких курсовых колебаний.