Я — сапожник без сапог. Написала не одну сотню статей про чужие финансы, а со своими разобраться не могу. Вот есть у меня заветная дебетовая карточка с разрешенным овердрафтом на 5 тыс. долларов, которую активно использовала три года. Признаюсь честно: нередко допускала просрочки, иногда по неделе-другой. И к январю 2010 года, когда срок карты истек, я осталась в глубочайшем овердрафте и с подпорченной кредитной историей. Так как степень своей вины я осознаю, с января начала ждать справедливой кары от банка, которая, на мой взгляд, должна была заключаться как минимум в звонке, письме или, того хуже, визите представителя с просьбой погасить остаток задолженности. Дни шли, неизвестность томила, и я решила спросить у банка сама, как мне, грешной, оправдаться перед ним. «Приезжайте в главный офис, мы уже перевыпустили вам карту с новым сроком действия», — вежливо сообщили мне в колл-центре, даже не упомянув о том, что в этом месяце я вновь внесла платеж с опозданием. «С таким же овердрафтом и с такой же ставкой?!» — изумилась я. «Ну конечно, вы же наш клиент», — чирикнули в трубке.

То, что произошло с моей знакомой, у которой есть овердрафтная дебетовка с лимитом на 4,5 тыс. долларов, удивило меня еще больше. Девушка забыла о том, что у нее есть долг перед банком, и полгода вообще не вносила необходимых платежей (ежемесячно — 10% от суммы задолженности). Через 6,5 месяца консультант банка таки потревожил ее звонком: «Внесите хоть что-нибудь, а то у вас на счете уже даже овердрафт ушел в технический овердрафт», — попросил мальчик. Когда срок действия карты истек, распустехе пришла СМС о том, что-де, «уважаемый клиент, новую карту Вы можете забрать в таком-то отделении, мы рады, что Вы с нами, всегда Ваш, банк».

История номер три очень похожа на две предыдущие. Три года мой приятель честно задерживал платежи по кредитной карте, и через несколько дней после закрытия карты недобросовестному держателю пришло аж целое письмо в конверте с подробным адресом отделения, в котором дожидается хозяина перевыпущенная карта. С тем же лимитом, с той же ставкой и прочими кредитно-карточными благами.

Нет, безусловно, мы благодарны нашим банкам (два из них входят в топ-10) за щедрость, лояльность и клиентоориентированность. Но все-таки меня терзают смутные сомнения. Желание подзаработать на штрафах и пеня розничных кредиторов — это понятно, но все-таки, если кредитная история клиента очевидно нехороша, какой смысл банку работать с ним в дальнейшем? Даже не пытаясь объяснить нарушителю, что он ведет себя неправильно.

В этой связи в очередной раз встает насущный вопрос о функционале кредитной истории как финансового инструмента для отсева «неверных». Для чего вообще работают БКИ, если риск-менеджеры крупнейших банков сквозь пальцы смотрят на грубые нарушения платежной дисциплины? Кстати, пару лет назад зампред банка, в котором я обслуживаюсь, уверял меня, что в черный розничный список продвинутая IT-система заносит даже тех, кто опоздал с платежом на 1—2 дня. Этот зампред работает сейчас в другом банке, а разговор с действующим главным по рознице меня не убедил: «Времена трудные сейчас, мы пытаемся войти в положение каждого клиента, и если по карте проходят более-менее регулярные обороты, мы не будем отказываться от клиента». Другой банкир более откровенен в анонимной, конечно же, беседе: «Штрафы — это комиссионный доход. Если речь не идет о сверхлимитах, банки активно пользуются попустительским отношением картхолдеров к своим обязанностям. Ведь закон в любом случае на нашей стороне — в суд мы успеем всегда обратиться».

Нет, я не собираюсь сечь сама себя, как та вдова, и продленной картой с удовольствием воспользуюсь. Но как финансовый журналист я, пожалуй, по ментальности ближе к хамоватым стражам просрочки из Альфа-Банка, которые выбивали 26 центов у незабвенной г-жи Василевицкой. Это, на мой взгляд, гротескное изображение эффективного риск-менеджмента в российском исполнении. Хоть и гротескное, но — эффективного.