Многим инвесторам известна печальная судьба компании «Уралкалий». Одно из крупнейших в мире предприятий по производству калийных удобрений превратилось в своего рода изгоя после аварии в 2006 году. Сначала сама авария нанесла серьезный ущерб производству, потом пришлось тратить деньги на ликвидацию последствий. Но наибольший урон, пожалуй, основной владелец «Уралкалия» Дмитрий Рыболовлев получил от атаки со стороны исполнительной власти. Отбиться удалось. Более того, формальный штраф составил не такую уж большую по меркам бизнеса сумму (а уж что там было неформально, мы вряд ли когда-нибудь узнаем). Но имидж «проблемного» предприятия, имеющего трения с представителями власти, у «Уралкалия» остался. Это давило на котировки акций компании, снижая состояние миллиардера Рыболовлева и простых частных инвесторов.

Но на днях возник слух, который быстро стал официальной информацией, о том, что контрольный пакет акций компании может быть продан. Потенциальных покупателей называется много, однако все они вполне лояльны власти и явно не будут иметь тех проблем, что получил после аварии г-н Рыболовлев.

Легко догадаться, что сразу после поступления этой информации акции «Уралкалия» резко пошли вверх. С утра среды до вечера пятницы они подорожали более чем на 18%, в то время как индекс ММВБ вырос лишь примерно на 9%. Разница по большей части и есть цена отсутствия проблем с властями. Более того, по неофициальной информации, сам Дмитрий Рыболовлев предлагал купить у него контрольный пакет с наценкой в 30% к биржевой цене на момент появления слухов. Понятно, что в этот «бонус» заложена и премия за контроль, но далеко не только она.

Сколько же стоит «отсутствие проблем»? Капитализация «Уралкалия» на утро среды составляла 204 млрд рублей. Те самые 9 процентных пунктов разницы между ростом цены акций компании и ростом индекса ММВБ составляют немногим более 18 млрд. Не факт, что опережающий рост стоимости бумаг на этом закончится, разница спокойно может уйти и за 20 млрд рублей. Это и есть «цена спокойствия».

К банкам все эти размышления имеют самое непосредственное отношение. В последние дни разворачивается небольшой скандал вокруг выступления зампреда ЦБ Сергея Голубева, который обмолвился, что слишком тесные отношения Сбербанка и Центробанка надо бы прекращать: «Председатель Центрального банка является председателем набсовета (Сбербанка. — А. Е.) — это конфликт интересов, неполноценным становится надзор за таким банком. Надо выходить». Глава ЦБ Сергей Игнатьев подтвердил слова подчиненного, сказав, что он «в принципе не против передачи этого пакета другому госоргану». Неофициально же речь идет и о возможности продажи части 60-процентного пакета государства в «Сбере» частным инвесторам.

В любом случае потеря Сбербанком тесной до неприличия связи с регулирующим органом может несколько осложнить его жизнь, привнеся новые риски. ЦБ может начать более активно обращать внимание на ошибки и нарушения почти неприкосновенного до сих пор банка. А это грозит инвесторам снижением котировок акций.

Сбербанк, мягко говоря, значительно дороже «Уралкалия», поэтому и потенциальные потери в капитализации у него могут быть на порядок больше. С другой стороны, увеличение степени «рыночности» гиганта было бы полезно и для него самого, и для банковской системы в целом.

Интересно было бы посмотреть, какова вообще доля хороших или не очень хороших отношений с чиновниками в капитализации российских компаний. Вряд ли ошибусь, если скажу, что она выражается как минимум в десятках миллиардов рублей. А вот доля хороших отношений с законом и миноритарными акционерами в той же капитализации, к сожалению, ничтожна. Кого волнуют такие мелочи, если высшие чиновники правительства заседают в советах директоров корпораций или возглавляют их? Вот и приходится акционерам делать ставку не на отличный менеджмент и финансовые успехи, а на то, в каких отношениях главный акционер компании с Владимиром Владимировичем, Игорем Ивановичем или в крайнем случае с Дмитрием Анатольевичем.