Недавно наш постоянный автор Максим Осадчий в своем неповторимом метафоричном стиле предрек российским государственным банкам-гигантам судьбу вымерших динозавров. Сравнение во многом справедливое и логичное. Однако, на мой взгляд, Максим не учел один важный момент, благодаря которому по крайней мере Сбербанк может не только выжить в конкурентной среде, но и добиться серьезных успехов на радость акционерам и клиентам.

В подавляющем большинстве случаев аналитики рассматривают российские компании исключительно в контексте российского же рынка. В лучшем случае учитывается некое «внешнее воздействие», которое может оказывать заграница на наш бизнес: нефтяные цены, спрос на металл, изменение структуры поставок газа в Европу, колебания курсов валют и т. п. На все эти факторы отечественный бизнес не может или почти не может влиять, они для него что-то вроде погоды для человека, выходящего на улицу. Если за окном дождь, то хочешь — не хочешь, а зонтик брать надо, иначе промокнешь и заболеешь.

Но ситуация меняется. Совсем недавно, скажем, «Вымпелком» был такой же «домашней» компанией, монстром из «большой тройки» — со всеми плюсами и минусами олигопольного положения. Но теперь это международный бизнес, для которого Россия — лишь один из многих (хотя пока и самый важный) рынок. Вряд ли можно подозревать современный «Вымпелком» в обрастании жиром, почивании на лаврах или шантаже властей с целью получения монопольных преимуществ. Компания вышла на международный рынок, для которого она — крупная, но не гигантская рыба. Ей придется быть очень активной и умной, чтобы выживать в мире, населенном намного более сильными и опытными хищниками.

Изменение масштаба рынка, на котором оперирует компания, может кардинально изменить ее стиль поведения, самоосознание. На мой взгляд, именно этот путь выбрал для Сбербанка Герман Греф, и именно этот путь может сделать из тучного тупого динозавра, которому тесно в маленькой лужице российских финансов, заурядного по размерам, но умного и активного хищника в джунглях мирового бизнеса.

Насколько мне известно из открытой и не очень открытой информации, Сбербанк активно рвется за пределы России. При этом он не ограничивает свои аппетиты рынками стран СНГ: давно и упорно идут разговоры о покупке одного из австрийских банков, действующего в странах Восточной Европы. Периодически возникает тема совместного бизнеса с более крупными западными финансовыми структурами. Прощупываются азиатские рынки. Пока эти усилия не привели к значимым и видимым результатам, но в финансовом мире подобные сделки — результат многолетних переговоров. Если Греф будет настойчив, рано или поздно логотип Сбербанка появится на улицах иностранных городов.

В определенной степени к этому же процессу можно отнести и сделку по покупке «Сбером» «Тройки Диалог». Инвестбанковский бизнес по определению интернационален, поэтому работа крупного инвестиционного подразделения может помочь установить нужные отношения и связи в западных и восточных финансовых кругах. Размещение депозитарных расписок «Сбера» на западных биржах — тоже свидетельство интернационализации банка. Чем больше иностранцев владеет акциями компании, тем проще ей позиционировать себя в качестве международного бизнеса.

Конечно, российский рынок еще много лет будет оставаться базовым для Сбербанка — сбалансировать триллионы рублей отечественных мелких вкладчиков аналогичными иностранными пассивами за короткий срок невозможно. Но внешний рынок может стать для «Сбера» источником дополнительной прибыли и опыта, а также защитой от превращения в того самого нежизнеспособного динозавра. Активность и ум, необходимые для успешной работы за рубежом, так или иначе будут сказываться и на внутренних процессах банка — через ротацию кадров, стандартизацию процессов, проникновение более эффективных практик в застойные внутренние подразделения.

Проблема в том, что изменение масштаба окружающей среды, в ходе которого бизнес из динозавра превращается в средних размеров хищника, возможно только при наличии соответствующей воли. Если у Грефа такое желание просматривается, то менеджменту того же ВТБ, похоже, вполне комфортно и в теплой лужице отечественной банковской системы. И в этом случае Максим Осадчий, вероятно, окажется прав — динозавр будет выброшен на помойку эволюции. К сожалению, больше всего пострадает от этого не сама рептилия, а налогоплательщики, которых заставят заплатить за вытаскивание ее из той самой помойки. Но это совсем другая история.