Конечно, лучше иметь стабильную национальную валюту, а не прыгающую, как кенгуру. Ведь нестабильная валюта — это «плохие» деньги, которые вытесняются «хорошими», например в форме долларизации экономики. Противоречие с законом Грэшема («плохие» деньги вытесняют хорошие») только кажущееся: он действует лишь при принудительном уравнивании их курсов. Скажем, если государство декретом приравняет доллар к рублю и будет обменивать доллары на рубли по курсу 1:1, то в обороте на легальном российском рынке и в государственной казне, естественно, не останется ни одного доллара.

Чем мягче национальная валюта, тем слабее способность государства проводить монетарную политику, например стимулировать экономический рост или снижать инфляцию. Монетарный импульс просто не доходит до экономики, растворяясь в шуме ложных сигналов. Кроме того, снижается способность реального сектора экономики к планированию и тем самым к инвестициям. Если предприниматель не может оценить эффект от инвестиций, то он, скорее всего, откажется от них. Для принятия долгосрочных экономических решений необходима предсказуемость, в т. ч. и курса национальной валюты.

Под нестабильностью валюты понимается ее волатильность (изменчивость) относительно «твердых» валют. Устойчивые тенденции курса национальной валюты — например укрепление или ослабление — не имеют отношения к волатильности и могут быть инструментами монетарной политики.

Ослабление национальной валюты способствует увеличению экспорта и снижению импорта, что позитивно сказывается на национальной экономике. Именно такой политики искусственного ослабления юаня придерживается Китай, что является, с одной стороны, важным источником его стабильного роста, с другой, способствует нестабильности мировой экономики из-за наращивания глобальных дисбалансов. Среди глубинных причин последнего глобального кризиса была и политика искусственного ослабления юаня.

Стабильная национальная валюта всем хороша — но при одном условии: если государство может себе позволить такую роскошь. Стабильная валюта доступна только странам со стабильной экономикой. Россия к их числу, увы, не относится. Причина нестабильности российской экономики — ее чрезмерная зависимость от экспорта энергоресурсов.

Почему для стран с нестабильной экономикой стабильная национальная валюта — непозволительная роскошь? Потому что для стабилизации курса государство должно создавать золотовалютные резервы (ЗВР). Именно подушка резервов является защитой как от колебаний рыночной конъюнктуры, так и от атак спекулянтов. Вспомним, например, успешную атаку Сороса, повалившего фунт стерлингов. Чем выше волатильность текущего счета и счета движения капитала, тем больше должны быть золотовалютные резервы.

Хорошим показателем «запаса прочности» ЗВР является их отношение к среднемесячному импорту. Россия в этом рэнкинге занимает второе место после КНР, что подтверждает высокую способность ЦБ выполнять его основную конституционную задачу: «Защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центрального банка Российской Федерации». Правда, понимает ЦБР эту задачу довольно своеобразно, что показало недавнее обвальное падение рубля до уровня 30,18 за доллар (9 августа). При этом за август нетто-покупки Банка России составили 0,26 млрд долларов. ЦБР считает себя обязанным вмешиваться в ситуацию на валютном рынке только когда возникает угроза «проламывания» верхнего или нижнего порогов валютного коридора.

Белоруссия, напротив, среди стран с наименьшим значением отношения ЗВР к среднемесячному импорту. И «непрочность» ее ЗВР была наглядно продемонстрирована девальвацией зайчика: 23 мая 2011 года Национальный банк Республики Беларусь девальвировал курс белорусского рубля примерно на 56%. Следует, конечно, отметить и то обстоятельство, что у России стабильно позитивное сальдо текущего счета, а у Белоруссии это сальдо сложилось негативным.

Казалось бы, самый стабильный курс национальной валюты можно получить, жестко привязав ее к твердой валюте или к корзине твердых валют. Это так называемый фиксированный курс. Однако в случае неблагоприятной рыночной конъюнктуры (например, для России — падения цены нефти) или мощного оттока капитала страна лишается золотовалютных резервов. Таким образом, «достабилизироваться» можно до дефолта.

Итак, фиксированный курс чреват дефолтом, да к тому же требует создания больших ЗВР, а свободное (или чистое) плавание национальной валюты в условиях высокой волатильности текущего счета и счета движения капитала дестабилизирует экономику. Поэтому целесообразно идти «серединным» путем, который называется «грязным плаванием». Так, ЦБР ограничивает колебания курса национальной валюты пределами валютного коридора, причем границы этого коридора могут меняться.

Что надо сделать для того, чтобы консистенция рубля превратилась из желеобразной хотя бы в деревянную, что соответствовало бы его пока незаслуженному прозвищу? Самый простой путь — ограничить свободное движение капитала. Но пока этот путь не для России. Может быть, со временем, по мере развития госкапитализма наша страна опустит «железный занавес» на пути капитала.

Основные направления «естественной» стабилизации рубля таковы: во-первых, снижать зависимость национальной экономики от экспорта сырья; во-вторых, повышать ее инвестиционную привлекательность, в частности за счет улучшения инвестиционного климата, способствовать вытеснению спекулятивных инвестиций прямыми инвестициями. Все это звучит, конечно, фантастически. Но другого пути нет. Иначе все планы превращения Москвы в Международный финансовый центр, а рубля — хотя бы в региональную резервную валюту — окажутся очередной маниловщиной.

Ответ на поставленный в заголовке вопрос звучит парадоксально: твердый рубль России в настоящее время не нужен и даже вреден. Но к нему, несомненно, нужно стремиться. Когда наша экономика станет стабильной, тогда у России появится стабильный рубль.