Не прошло и часа после объявления этой инициативы, как на нее отреагировал глава Счетной палаты Сергей Степашин. Росфинмониторинг не справится с задачей, полагает он. Много на себя взяли. Кому же по плечу? Комиссии под председательством первого вице-премьера Виктора Зубкова, считает Степашин. Комиссия — это, конечно, не федеральный орган, оговаривается глава Счетной палаты. Но пусть поработает год-два, а там посмотрим.

Вот это «год-два, а там посмотрим», безусловно, ноу-хау и тренд. Были Госплан и пятилетние планы. Было стратегическое планирование с индикативными показателями. Таргетирование опять же. Но все это сложно и скучно. Чужие, непонятные слова. Мудрствование — не наше, выхолощенное. Наше — это «авось» и «ввяжемся в драку, там посмотрим». Авось и ныне там.

Когда с нехорошими банками и отмывными схемами борется ЦБ, это понятно. Можно подозревать отдельных сотрудников Центробанка в пристрастии. Можно говорить, что его политика приняла обвинительный уклон. Но укорять работников Банка России за непрофессионализм, наверное, самонадеянно. Росфинмониторинг — тоже структура и система. Правила, регламенты. Но что такое комиссия, которая даже не орган? Какие у нее правила? Свычаи и обычаи? Когда-то большевики столкнулись с тем, что им не хватало судей для революционных судов. Большевиков мало, кулаков и прочей нечисти много. Так появились «тройки». Чисто техническое решение поначалу. Имя нарицательное потом. Попытка упростить процедуру обернулась произволом. Рассказывают, что это в «тройках» додумались: как нужно кого расстрелять, голову в унитаз, кровь смыть. Никакого садизма. Просто так удобнее. Прагматика на марше. Чрезвычайное время требует творческих решений.

Сейчас время тоже чрезвычайное. Практически в ту самую минуту, когда Степашин рассуждал о том, кому бороться с плохими бизнесменами, действующий президент Дмитрий Медведев объявил через Twitter: кот Дорофей, о пропаже которого сообщили СМИ поутру, никуда не исчезал. Кот был с Дмитрием Анатольевичем все его президентские годы. Кота охраняли. Уйдя в сверкающее мартовское утро, Дорофей нарушил баланс. Как кот Апокалипсиса с картины Босха, он явился в небесах — увенчанный рогом, покрытый попоной, кара, укор, знамение. Rex sacrorum вызов принял. Кота нашли, даже если не нашли. Баланс восстановлен. Но призрак Калиюги продолжает витать над Третьим Римом. Ибо написано на знаменах последних времен: «Год-два, а там посмотрим».

Легионы, несущие эти знамена, идут по земле, не встречая сопротивления. Экономическая политика — как антитеза хаосу — сошлась на одном Алексее Леонидовиче Кудрине. Одни — в тень. Другие — в молчание. Кудрин был последним, кто говорил. Он умел заострять дискуссию, сказал первый вице-премьер Игорь Шувалов премьеру и избранному президенту Владимиру Путину.

— Что вы несете? — осведомился Путин.

— Я несу мысль, Владимир Владимирович, — ответил Шувалов.

Диалог войдет в историю. Ни слова о том, что будет делать Кудрин в новом Кабинете или около него. Полная ясность, что ему дороги во власть закрыты. Плохая новость, наверное. Но ясность — уже хорошо. Если бы так было во всем и со всеми. Кабинет Медведева — слабый или сильный? Медведев — надолго ли? Уживется ли с Медведевым Сечин? Вопросы без ответа. А знать ответы очень и очень нужно.

Когда-то именно банкиры рассказали мне, что Медведев откажется от борьбы за пост президента. Это было в конце мая. Решение, как мы теперь знаем, принималось в апреле. Страна, напомню, была поставлена в известность в сентябре. Банкиры все быстро узнали. Им это важно — знать, кто с кем уживется. Если системные органы контроля заменяются несистемными комиссиями. Если мыслящие строгими категориями люди уходят со сцены, освобождая ее адептам «отрешенности и порыва», то и знание экономической политики сводится к искусству угадать движение фигур. Ключевым вопросом современности в свете этой волатильности и хаоса становятся, например, такие. Сергей Игнатьев, глава ЦБ, — доработает или уйдет досрочно? Антон Силуанов, министр финансов, — «местогрей» или персона, власть имеющая? Аркадий Дворкович — куда? На место Игнатьева? Силуанова? Бери выше? Ниже, вбок?

Комиссары, которых мы уже поминали, писали в характеристиках, коли верить писателю Пильняку: «Магет ергично фукцировать». Критерий сегодня свеж как никогда. Комиссия Зубкова проверила пять банков и в одном нашла печати. В том числе с гербами. Вопрос, магет ли комиссия фукцировать, после этого даже задавать неудобно. Уже фукцирует! Еще как магет! А стараниями Степашина сделает это ергично. И нет никаких сомнений, что бурное, энергичное движение мыслей, проектов, тем станет трендом нового Кабинета. Если бы молекулы стакана все двинулись в одну сторону, стакан подпрыгнул бы на столе. Но чудес не бывает. Молекулы не имеют воли и движутся хаотично. Стакан стоит как вкопанный. И будет стоять. Броун победил и Маркса, и Спенсера.