От редакции: колонка Максима Осадчего о законопроекте о «ростовщическом проценте» была опубликована 12 сентября. У обозревателя «Ъ-Деньги» Елены Ковалевой иное мнение на этот счет.

Последняя инициатива депутата Госдумы Анатолия Аксакова по борьбе с ростовщичеством вызвала бурную дискуссию в СМИ. Безусловно, вопрос стоимости кредита и займа касается всех нас. И всем бы хотелось, чтобы кредиты и займы выдавались мгновенно, под честное слово (без документов и подтвержденных доходов) и почти или вообще даром. Но так не бывает.

В законопроекте предлагается ограничить стоимость кредитов и займов их двукратной среднерыночной полной стоимостью. Определять среднюю температуру «по больнице» предлагается ежеквартально Центробанку и ФСФР. В расчет полной стоимости кредита должны включаться как проценты, так и все сопутствующие комиссии. Для ломбардов вынесено более конкретное ограничение — максимум 120% годовых в год.

Для микрофинансовых институтов (МФИ) подобные ограничения недопустимы. Если все же данный законопроект переживет все три чтения и будет принят в подобном виде, большинство микрофинансовых компаний просто уйдут в тень. Разве этого надо добиваться?

Ростовщичество существовало и будет существовать, и ничего плохого в этом нет. Пусть лучше оно существует легально, чем подпольно. Всегда будут те клиенты, кому банки отказывают в кредите. И далеко не всегда это плохие заемщики. Да мне самой, человеку с официальными доходами, с хорошей кредитной историей, не так давно почему-то отказал в кредитке банк «Авангард». Единственно разумное, на мой взгляд, объяснение этому: его скоринговая программа при заявке через Интернет настолько строга, что людям без постоянной прописки в Москве автоматически отказывают в кредите. Что ж, пользоваться ею я все равно после разового 200-дневного льготного периода не собиралась…

И у меня полно примеров того, как банки отказывают нормальным клиентам «с улицы» в необеспеченных кредитах. Вот и получается, что за кредитом наличными по нормальным ставкам (не под 30—70% годовых, разумеется) приходится идти в свой зарплатный банк, который уже все о тебе знает и денег, скорее всего, даст.

Но много ли в регионах компаний с белыми зарплатами?.. Согласно данным НАУМИР и НБКИ, из 100 заемщиков, обратившихся в МФИ, половина также пытается взять кредит в банке, и только 25 клиентам банки готовы одолжить денег.

А ведь бывают ситуации, когда денег взять негде, а они нужны срочно. И если так припрет, то человек будет рад любой помощи, независимо от того, сколько она стоила. Да и высчитывать проценты годовых в займах МФИ мне кажется неправильным. Что даст знание процентов фермеру из деревни Гадюкино, которому больше денег взять негде? Ничего. Только настроение себе испортит, а заем все равно возьмет.

Заемщику важно знать, сколько он должен платить ежемесячно, — и все. Если устраивает — бери, не устраивает — не бери. И позиция, что с ростовщичеством надо бороться, потому что заемщик наш такой весь убогий и на голову слабый, — дурной патернализм, который, кроме иждивенчества, ни к чему не приводит. Это в «совке» все за нас решали, а теперь мы как-никак живем в рыночной экономике. И экономика эта должна определяться спросом и предложением, а не жалостью.

Если есть те, кто готов одолжить 30 тыс. рублей под 300% годовых, и есть те, кто с радостью их возьмет, разве это не прекрасно? Кстати, основная часть таких щедрых заемщиков по своим обязательствам платит. Уровень просрочки в МФИ оценивается экспертами ориентировочно в 20% (у банков — вчетверо меньше). При этом, как утверждает НБКИ, МФИ лучше работают с просроченной задолженностью, чем банки. В частности, 90-дневная просрочка у МФИ сокращается на 245% по сравнению с 30-дневной, тогда как у банков — всего на 22%. Не это ли повод некоторым банкам задуматься?

Кстати, в Америке число людей, предпочитающих обращаться в МФИ, а не в банки, уверенно растет с каждым годом. Согласно отчету Федеральной корпорации по страхованию вкладов (FDIC), в 2009 году 18,2% от общего количества домохозяйств в США прибегали к услугам предприятий небанковской сферы: ростовщиков, ссудных касс, ломбардов и т. д. В 2011 году их стало уже 20%, то есть 24 млн американских семей, имеющих банковские счета, все же идут в микрофинансовые компании.

У нас же пока банковский рынок не сопоставим с микрофинансовым: 6,5 трлн рублей против ожидающихся к концу года 48 млрд, то есть меньше 1%! И зачем, спрашивается, давить и без того маленькую горошину, которая приносит людям больше радости, чем огорчения?

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции