На следующей неделе думская комиссия по этике, скорее всего, рассмотрит жалобы двух банков на депутата Олега Михеева. Промсвязьбанк и НОМОС-Банк написали в Думу письмо. Жалуются на Михеева. Потеряли они от действий депутата большие деньги. Первый из перечисленных — 2 млрд рублей, второй — 173 млн. Не впервые банки пишут про Михеева такие письма. Но ранее думская комиссия по этике сочла, что Михеев чист перед коллегами-депутатами. Что придало тому уверенности — он заявляет, что его преследуют по политическим мотивам и хотят отнять мандат, как уже отняли у Гудкова. Кстати, они оба из «Справедливой России». И, кстати, опять же на днях прокуратура признала, что обвинения против Гудкова оказались несостоятельными. Зря корочку отобрали. Какая неприятность…

Что же это за история такая? Мутноватая история. Михеев сам в прошлом банкир. У него был Волгопромбанк. Он его продал структурам Промсвязьбанка. А за день до продажи, утверждает Промсвязьбанк, Волгопромбанк одолжил структурам Михеева вот эту самую сумму — сумму, скажем прямо, громадную. Ну и как-то так получилось, что возвращать им ее не хотят. Это, повторим, версия Промсвязьбанка.

У НОМОС-Банка похожая история. Этот банк дал в долг компании, подконтрольной депутату, 173 млн. На реконструкцию гостиницы в Волгограде. Теперь, говорят в НОМОСе, деньги потрачены неизвестно на что, а исполнять свои обязательства по кредиту — как поручитель — Михеев отказывается.

Михеев говорит, что кредита у Промсвязьбанка не брал, наоборот, тот должен ему 3 млрд, Михеев судится и надеется выиграть процесс. Ничтожным он считает и договор поручительства с НОМОС-Банком.

Михеев на самом деле не только с этими банками конфликтует. Просто эта свара на слуху. Вот пишут, что бодается Михеев и с Москоммерцбанком. Взял кредит у него на 40 млн долларов, а возвращать не хочет. Это опять же по версии банка. Именно этот конфликт спровоцировал Михеева на интереснейшее заявление. Он хочет создать ассоциацию по защите от рейдерских действий банков. Он считает, что банки, которые с ним конфликтуют, — рейдеры. Но пока, я так понимаю, еще не создал.

Я написал все это вовсе не с претензией раскрыть какую-то правду. Я бы хотел о другом поговорить. Почему эта история такая мутная и, скажем так, безнадежная? Потому что в России человек, ставший частью власти, «сакрализуется». Вот, скажете вы, удивил. Но на самом деле мысль моя, смею предположить, не столь банальна, как кажется на первый взгляд.

Начнем по порядку. Депутат пользуется неприкосновенностью. Почему? Если депутат нарушает закон, то он должен отвечать перед законом. Ведь он остается гражданином России? Или депутаты — не граждане России? Вдумайтесь: оценку действиям депутата дает не прокуратура, не суд, а его же коллеги-депутаты. То есть свои судят своих.

Обратная сторона такой сакральности — или, если хотите, элитарности — запрет на ведение бизнеса. Что за глупость, почему депутат не может вести бизнес? А скоро и недвижимостью за границей владеть не сможет. Да знаю я, знаю, что он как депутат может использовать свое положение для… Но может использовать, а может не использовать. Вот пусть силовики и наблюдают, использует или нет. Я видел, как в штате Вашингтон (это тот, который на западном побережье) в местном парламенте сидят народные избранники и не стесняясь обсуждают свои сделки. Никому это особо не вредит. Если честнее — так оно и лучше. Смысл перекладывать бизнес на каких-то других людей? Все равно ты бизнесом управляешь.

А теперь представим, что у депутата Михеева нет неприкосновенности и он может спокойно заниматься бизнесом. Согласитесь, вот этой всей фантасмагории, описанной выше, было бы меньше. Силовики начали бы стандартные свои действия. Комиссия по этике как посредник была бы не нужна. Да и не было бы запутанных схем («подконтрольные депутату компании» — а кто знает, подконтрольные они или нет?). Рулил бы бизнесом напрямую и напрямую бы бодался с банками-обидчиками.

Есть, наконец, еще один аспект. Если просто уравнять депутатов с прочими гражданами перед законом, резко уменьшится соблазн политизировать то или иное дело. Вот есть решение суда, с ним спорь в другом суде, а не придумывай, что тебя за правду и справедливость преследуют. Вообще, я, наверное, идеалист, но мне кажется, что многие и многие проклятые вопросы нашей жизни мог бы решить эффективный и справедливый суд. И вот если бы государство взяло из бюджета хорошенькую сумму, отняв ее у какого-нибудь безумного и пустого проекта, и бросило бы ее на реформу суда — Россию лет через пять уже не узнать было бы.

Ну что ж, помечтали — и будем ждать, что скажет комиссия по этике. Даже любопытно стало.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции