Citigroup — это тот, который большой и международный, — сократит за 2013 год 11 тыс. сотрудников. Без паники. В Citigroup работает очень много народу — 260 тыс. человек. Это лишь 4% персонала. Хотя как посмотреть. 4% вроде бы и немного. А 11 тыс. — это много. Это численность персонала в крупной российской энергетической компании. Ну или чуть меньше 10% от числа сотрудников «ЛУКОЙЛа».

И как нам это понимать?

Можно как кризис-кризис, ах-ах-ах. Это, конечно, лучше всего. Потому что сокращение персонала — на самом деле мера не очень популярная. И, чтобы на нее решиться, нужно иметь веские причины. Случись такое в США (к счастью для Citigroup, увольняют в основном персонал за рубежом, а там все проще), пришлось бы отчитываться перед регулятором, всячески замаливать грехи. А есть ли более веская причина, нежели кризис? Вот и свежая отчетность компании свидетельствует, что в III квартале чистая прибыль Citigroup сократилась на 87,5% по сравнению с тем же периодом прошлого года.

Но на это можно посмотреть и с другой стороны. Например, почитать пресс-релиз компании и принять его за чистую монету. Мы ведь обычно не верим тому, что написано в пресс-релизах компаний, у которых происходят проблемы. Но вот что сказано в пресс-релизе: «Эти меры представляют собой логичный следующий шаг в процессе реорганизации Citigroup. Мы определили области и продукты, от которых мы не получаем необходимой по нашим параметрам выручки. В дальнейшем мы будем продолжать увеличивать операционную эффективность за счет сокращения избыточных мощностей и расходов».

На самом деле целью работы любой структуры является получение прибыли. В России эти слова или забываются, или звучат смешно. Часто целью работы видится освоение средств, финансирование Олимпиады, саммита АТЭС, районной спартакиады или строительство перинатального центра, о чем просил губернатор. Настоятельно так просил. Но тем не менее именно прибыль должна быть мерилом успеха капиталистического труда.

И если мы посмотрим на историю Citigroup, то увидим, как компания прошла через сложные (так масштабы-то какие!) и часто болезненные реорганизации для того, чтобы убытки сократить, а прибыль максимизировать.

Да взять хотя бы самое важное событие в истории компании — слияние Citicorp c Travelers Group в 1998 году. Слить (в хорошем смысле слова) надо было ради максимизации прибыли, но на пути стояло законодательство США (акт Гласса — Стиголла), которое не позволяло банкам дружить до степени смычки со страховыми компаниями. Юристам компании пришлось выискать все возможные дырочки в акте, а потом добиться того, что закон и вовсе отменили.

Тактика поглощения других компаний вообще одно время была ведущей для Citigroup, потому что казалась и на самом деле была выгодной. Были приобретены многие мелкие компании по всему миру, в основном дохленькие и дешевые. Путем нехитрых операций (улучшение управления) эти подразделения оказывались уже живенькими и прибыльными.

Но затем от этой тактики отказались и стали наращивать прибыль за счет продажи огромного числа финансовых продуктов. Отказались потому, что прежняя тактика перестала приносить прибыль. Новая тактика сработала, потому что, прежде чем ее внедрить, хорошо подумали.

Но реальность в том, что перестает работать и она. В этом-то и стоит разобраться. Citigroup сокращает международное подразделение по обслуживанию физических лиц на 6,2 тыс. человек. Это самая большая доля в сокращенном персонале. Почему так?

Если бы я знал точный ответ, я бы работал в Citigroup. На самом деле гендиректор Starbucks — тот, который сидит в Сан-Франциско в высокой-высокой башне с видом на залив, — меня как-то на работу звал. Он мне пожаловался, дескать, почему это я в Москве не могу ни одного ресторана открыть (а вы же помните, сколько лет они бились над тем, чтобы это случилось). Ну я в двух словах ему и рассказал, кому «занести». Кто ж этого не знает? Ну он меня по плечу хлоп — «все, берем на работу». Шутил, конечно. Но в Citigroup я бы по-любому не сдюжил. Одно дело кофе продавать плохонький за сто рублей, другое — управлять мировой экономикой. Поэтому — простите за похвальбу и лирическое отступление — я могу только предполагать.

Во-первых, бросается в глаза, что в развивающихся странах бурно растут национальные кредитные организации. И хотя Китай не фигурирует в списке стран, где Citigroup сворачивает свою деятельность, мне на ум в первую голову приходит пример Китая. Когда Bank of China отказался участвовать в конференции ВБ в Токио, мотивировав это тем, что как раз тогда шел очередной территориальный спор между Китаем и Японией, конечно, дело было не в споре, а в том, что он может позволить себе такой жест. Мы мало знаем про ситуацию в Индии, но кое-что узнали, когда туда со своими продуктами — с позволения сказать — попытался залезть Сергей Мавроди. Оказалось, там столько своих, доморощенных продуктов, что делать там иностранцу нечего. Развивающиеся страны (хотя так теперь не говорят, вроде как неполиткорректно) на самом деле развиваются, и помочи от международных структур им не нужны.

Во-вторых, я могу предположить, что люди потеряли рабочие места потому, что развиваются современные банковские технологии. Ну посудите сами. Еще в начале нулевых я, отправляясь в очередной раз в Швейцарию, брал в Москве дорожные чеки, потом в Швейцарии находил банк, вставал в очередь, занимал работой операциониста и кассира, окешиваясь. Теперь я просто сую карту в банкомат за рубежом и ни о чем не думаю. Эффект сокращения рабочих мест в силу прогресса некогда побудил Томаса Мальтуса утверждать, что прогресс невозможен вообще, раз он приводит к схлопыванию потребности в рабочей силе. Уже тогда или чуть позже луддиты ломали машины, которые отнимали у них работу. И с этим же ровно вызовом столкнулись апологеты новой модернизации в России.

Так что, по моему, сугубо личному, мнению человека, которого никогда не возьмут на работу в Citigroup, ни о каком таком кризисе события в этой организации не свидетельствуют. Не надо видеть руку кризиса во всем. Есть другие процессы, не менее занятные.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции