Я уже несколько лет обитаю в деревне (буквально) и в силу фрилансерского образа жизни даже в этой деревне в общественных местах и на улице появляюсь редко. Да и какие у нас общественные места? На почте очередь из пяти человек — уже событие, а в банке через дорогу из трех тетушек-соседок, служащих там операторами, как минимум одна всегда свободна, а чаще все три заняты перемыванием косточек клиентам. Поэтому визиты в Москву, случающиеся, к сожалению, слишком часто (раз-два в год), вносят существенные изменения в мои представления о том, как живут люди за пределами нашего мира, где народу так мало, что с прохожими принято здороваться.

На этот раз посещение китайгородского отделения одного большого банка навело меня на мысли об интимном. Нет, извращенцы, вовсе не о том, о чем вы подумали, а об интимном в буквальном смысле слова: «касающемся отдельного лица, его личной жизни», как говорит нам Викисловарь. Сидя полчаса в очереди и еще четверть часа перед девочкой, выдававшей мне новую карту, я узнал:

— о подробностях ипотечного кредита сидевшего рядом парня, его (парня) номер мобильника и кредитную историю, а при желании мог бы подсмотреть номер паспорта и что-нибудь еще из документов. Сложно представить, но переговоры клиент и юная очаровательная специалистка по ипотеке вели непосредственно в зоне ожидания очереди, удобно устроившись на одном диванчике со мной;

— о том, что некая гламурная дама хотела перевести кому-то 300 долларов (в Москве доллары еще в ходу?), но не знала, как это сделать, а операционистка профессионально раскрутила ее на открытие счета с выдачей карты, которая даме, прямо скажем, не нужна, как, впрочем, и счет. Дама осталась там и после того, как я ушел, поэтому не удивлюсь, если из банка она вышла еще и с кредитом;

— об удивительных особенностях работы электронной очереди, позволяющей операционисткам незаметно перебрасывать клиентов друг другу. Девушка, работавшая с дамой, тонко намекала, что «моя» девушка «сливает» ей своих клиентов, и дело едва не дошло до таскания за волосы. Мы с дамой с любопытством наблюдали за разборками, даже не очень жалея о потерянном времени;

— пару сальных анекдотов, рассказанных каким-то техническим сотрудником банка девушке-хостес (что удивительно, наименее симпатичной из всего персонала).

Учитывая, что клиенты в этом отделении банка во время общения с персоналом сидят едва ли не на коленях друг у друга, подозреваю, что каждый из них, даже не обладая особым слухом и любопытством, может узнать много интимных подробностей о финансовой жизни соседей. А нехороший человек, нацеленный на получение подобной информации и использование ее в корыстных целях, очевидно, должен быть благодарен создателям такого офиса — для разного рода мошенников тут просто рай. С другой стороны, мне, например, просто не очень приятно было бы беседовать о своих финансовых делах с банковским специалистом в присутствии еще двух-трех невольных слушателей. Кошелек — это интимная вещь, не стоит совать его в раскрытом виде под нос кому ни попадя.

Подозреваю, что обобществление интимной жизни, в том числе финансовой, для жителей Москвы и других крупных городов с высокой плотностью населения — дело неизбежное и уже привычное: похоже, ни у кого в том отделении особого дискомфорта такая открытость не вызывала. Но мне кажется, что есть в этом что-то не совсем правильное, в чем-то даже болезненное. Нет уж, я лучше поскорее вернусь в свою милую деревню с горами за околицей и котами во дворах. Захватив с собой из Москвы новую банковскую карточку с цинично-ироничным изображением Анонимуса на ней. Кстати, операционистка, выдававшая карту, судя по всему, не поняла, кто этот хитро улыбающийся мужик на картинке. Анонимность и интимность в этой вашей столице не в почете.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции