Мир финансовых инструментов огромен, сложен и стремительно изменчив. Одиночке, даже семи пядей во лбу, не разобраться в хитросплетениях этого мира. А инвестировать без понимания рынка — опаснее, чем играть в рулетку. Конечно, можно выбрать какое-то узкое направление, изучить его и сосредоточить инвестиции именно в этом направлении. Но одним из ключевых принципов инвестирования является диверсификация — отраслевая, региональная, валютная… Таким образом, для индивидуального инвестора возникает неустранимое противоречие между диверсификацией и специализацией. Кроме того, доступ к информации, необходимой для принятия инвестиционных решений, относительно дорог. Источники этой информации (например, Bloomberg, Reuters, «Интерфакс») предоставляют наиболее важную для инвесторов информацию на платной основе. Например, только за удовольствие (или необходимость?) держать монитор Блумберга на своем столе надо платить ежемесячно около 2 тыс. долларов в месяц.

Кроме того, понимание законов даже какого-то отдельного рынка требует качественного знания макро- и микроэкономики, статистики, эконометрики, корпоративных финансов и массы других дисциплин, что зачастую создает непреодолимый барьер для индивидуального инвестора. Овладеть этими дисциплинами на должном уровне в России можно только в двух вузах — РЭШ и ГУ ВШЭ. Существует и определенный языковый барьер: основная масса необходимой информации — на английском языке. Ну и самый важный барьер — уровень IQ…

Поэтому волей-неволей индивидуальный инвестор вынужден доверяться мнению аналитиков, специализирующихся на исследовании тех или иных рынков и инструментов. Но где вера, там и вероломство — аналитики склонны искажать информацию из-за конфликта интересов. Сама структура рынка способствует этому искажению. Ведь квалифицированные авторитетные аналитики дороги, и содержать команду таких аналитиков могут позволить себе только крупные банки или инвестиционные компании. Но банки и инвесткомпании сами являются крупными инвесторами и/или обслуживают эмитентов. Поэтому в деятельности аналитиков, работающих в банках или инвесткомпаниях, конфликт интересов неизбежен. Например, аналитик получил негативную информацию об эмитенте, но вынужден скрывать ее, так как банк держит ценные бумаги этого эмитента в своем портфеле. Или эмитент — клиент банка, он может обидеться на происки аналитика и уйти из кредитной организации. Конечно, говорят о «китайской стене» между аналитиками и инвестбанкирами. Но все это пустые разговоры. Так, в 2003 году десять крупнейших домов Уолл-стрит (Citigroup / Salomon Smith Barney, Credit Suisse First Boston, Merrill Lynch, Goldman Sachs, JPMorgan Chase, Bear Stearns, U. S. Bancorp Piper Jaffray, UBS Warburg, Lehman Brothers Holdings и Morgan Stanley) согласились выплатить 1,43 млрд долларов, чтобы прекратить расследование об искажениях в исследованиях аналитиков, вызванных конфликтом интересов. В рамках того же конфликта аналитики Джек Грабмэн (Jack Grubman) из Citigroup’s Salomon Smith Barney и Хенри Блоджет (Henry Blodget) из Merrill Lynch согласились выплатить 15 млн и 4 млн долларов соответственно и были навсегда отстранены от работы на рынке ценных бумаг. Эти аналитики во многом способствовали надуванию «пузыря доткомов».

Впрочем, даже если аналитик «независимый» (в России читай: безработный) или работает в аналитической компании, то и тогда у него есть шанс «прогнуться под изменчивый мир»: или он сам инвестирует в оцениваемые акции, или вступил в какие-либо отношения с эмитентом или инвестором…

Частично снижает остроту проблемы репутация — чем она дороже, тем при прочих равных обстоятельствах менее вероятно, что аналитик «покривит душой». Однако и тут вопрос в цене.

Есть и другой аспект проблемы — несовершенство инструментов, с которыми работает аналитик.

Например, наиболее современным и качественным методом оценки акций считается DCF (discounted cash flow). Однако, меняя во вполне разумных пределах параметры модели, можно получить любую оценку акции — от нуля до бесконечности. Этот метод — классический пример реализации принципа garbage in — garbage out («мусор на входе — мусор на выходе»). Но на неопытных инвесторов подобные расчеты производят впечатление чего-то глубоко надежного и научного.

Самый простой метод — сравнительный — также не гарантирует качественной оценки. Он зависит от произвола в выборе набора эмитентов и весов, которые придаются коэффициентам.

Можно сделать эксперимент: взять несколько аналитиков и попросить их рассчитать с помощью этих методов стоимость одной и той же акции. Результаты могут отличаться в разы.

На актив влияет столь большое количество факторов, многие из которых непредсказуемы (ну, например, упал бы 15 февраля метеорит посерьезнее), что предсказывать его цену на средне- или долгосрочную перспективу можно только по принуждению, как это делают аналитики, или по глупости, как это делают все остальные.

Информация, с которой работают аналитики, — в значительной степени «мусор» (финансовая отчетность фальсифицируется, статистические показатели (например, по инфляции) искажаются по политическим мотивам); методы обработки информации некачественные. Увы, и те, кто обрабатывает информацию, — сами аналитики — также иногда бывают не самого высокого «качества». Для сертификации аналитиков предназначены экзамены CFA (Chartered Financial Analyst), но они превратились в коммерческое мероприятие, на котором паразитируют те, кто «натаскивает» на правильные ответы.

Если все так плохо, то зачем же тогда нужны аналитики? Ценность аналитика для инвестора состоит, в первую очередь, в фокусировании на каких-то важных фактах, на объяснении тенденций и обнаружении закономерностей в поведении рынков. В кучах документов аналитик находит жемчужные зерна информации, изменяющие движение цен. Так, банковскую финансовую отчетность (скажем, оборотную ведомость по счетам бухгалтерского учета — форма 101) способны понимать отнюдь не все банковские сотрудники. Что же говорить о рядовых клиентах банка? Между тем эта отчетность, даже несмотря на ее фальсификацию, иногда позволяет своевременно выявлять болезни банков.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции