Обычно от широких экономических совещаний ждут чего-то судьбоносного — если не для всей промышленности страны, то по крайней мере для отдельных ее отраслей. Однако далеко не всегда эти ожидания оправдываются. В этом случае дурная византийская наследственность (коль скоро Россия — Третий Рим) часто заставляет искать смыслы в самых незначительных жестах и нюансах. И находить эти смыслы — на радость соскучившимся по определенности аналитикам.

От последнего экстренного совещания, собранного президентом, на котором эксперты и чиновники обсудили перспективы роста российского ВВП, ожидали многого — тем сильнее оказалось разочарование по его итогам. Но разочарованы должны быть, скорее, «люди действия», сторонники возврата экономического роста любой ценой. Прямых указаний от президента (по директивному снижению ли ставок, изменению ли бюджетного правила, или смягчению денежно-кредитной политики) они не дождались. Больше всего оптимизма по этому поводу проявлял Алексей Кудрин, присутствовавший на совещании в качестве декана факультета свободных наук и искусств СПБГУ. По его словам, президент и правительство убедились в бесперспективности идеи смягчения денежно-кредитной и бюджетной политики в РФ и теперь могут сконцентрироваться на проведении реформ. По его словам, по этим вопросам был проведен очень серьезный анализ, практически все присутствовавшие высказались и пришли к выводу, что в России это не может быть использовано.

А еще в актив можно занести то, что Владимир Путин на этом самом совещании пообещал «не атаковать» наши финансовые учреждения, как атакуют свои банки на Западе, — в частности, не принимать волюнтаристских решений. При этом президент очень дипломатично дал понять, что очень оценил бы добровольную помощь банков в решении задачи ускорения экономического роста: «Мы исходим из того, что представители этого сектора экономики реально начнут оценивать ситуацию в нашей собственной стране, и свою роль, и тот объем помощи, которую мы в трудные времена всегда оказывали и продолжаем оказывать».

На самом деле чем больше бесплодных совещаний, посвященных экономическому росту, проходит в правительстве и с его участием, тем большее беспокойство испытываешь за банковский сектор. Ситуация чем-то напоминает график доходности ГКО в первой половине 1998 года, который рос после каждого нового аукциона. И с каждым аукционом становилось все тревожней и тревожней. Так и сейчас: где говорят об экономическом росте, там сразу же поднимается тема высоких ставок, оттока капиталов и разжиревших банков. Даже Кудрин не удержался, указав на необходимость стимулировать рост за счет перевода сбережений в инвестиции: «У нас только 20—22% сбережений идет на инвестиции, остальное резервируется либо уходит в отток».

На этом фоне даже мысли Олега Вьюгина о слишком большой марже российских банков не выглядят чем-то из ряда вон выходящим. Председатель совета директоров МДМ Банка призвал госбанки ограничить свои аппетиты, пообещав, что за ними подтянутся остальные, снизив тем самым процентные ставки по кредитам. Верится в это (и в первое, и во второе) с большим трудом, если учитывать, что прибыль местных финансовых учреждений в большей степени зависит от процентных доходов, чем на Западе.

Уже после совещания Владимир Путин поручил Эльвире Набиуллиной, которая в мае должна возглавить ЦБ, и первому вице-премьеру Игорю Шувалову непротиворечиво свести все предложения по ускорению экономического роста воедино и представить к 15 мая. С тем, чтобы все-таки внести практические изменения в текущую экономическую политику. И это буквально через день после того, как советник президента заявила, что решить проблемы экономического роста в России инструментами ЦБ невозможно. Очевидно, от банкиров будут ждать проявления доброй воли. «Доброй» — значит «нежадной».

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции