Если честно, я не очень понимаю, что происходит с кредитованием. Судите сами. Уже скоро год, как отдельные члены правительства, подзуживаемые крупным бизнесом (не будем показывать пальцем на конкретного предпринимателя), пытаются доказать, что только рост кредитования позволит вновь нарастить темпы угасающему экономическому росту, раскачать маятник и сделать его чуть ли не вечным двигателем. Не хватает самой малости — низких процентных ставок, чего не хочет делать ЦБ.

Это все немного напоминает истерику маленького ребенка. «Ну послушай, сынок, ведь от Банка России мало что зависит. Он, конечно, может снизить ключевые ставки, но это не отразится автоматически на стоимости денег, потому что ЦБ рефинансирует банки только на короткий срок и на определенных условиях». — «Ну ма-а-а-ма!!! Ну пажа-а-алуста! А-а-а!!!»

Вроде все уже договорились, что кредитование нужно увеличивать, но попытки повлиять на ставки административными методами лучше не предпринимать. И Эльвира Сахибзадовна согласилась. И Владимир Владимирович на памятном экономическом совещании в Сочи пообещал не решать вопрос волюнтаристскими методами.

Но вдруг случилось чудо. Третий месяц текущего года принес дивную статистику, способную привести в экстаз любого противника минфиновской экономии. Что случилось? Во-первых, заметно начало расти кредитование — что физических лиц, что юридических. За март объем потребкредитов увеличился на 2,2% (всего 4,7% с начала года), кредитов нефинансовым организациям — на 0,9% (1,1% с начала года). То есть дошли-таки посылы и увещевания государственных мужей до ушей банкиров, проникли в печенки. И резервы сразу нашлись, и риски нивелировались.

Самое же удивительное, что рост этот (который, правда, пока трендом считаться не может, ибо неустойчив очень) ничуть не связан с величиной ставки рефинансирования или даже с размером стоимости кредитов. Потому что все три месяца с начала года стоимость банковских средств устойчиво росла. В финансовых организациях без учета Сбербанка — с 10% по итогам января до 10,4% по итогам марта (с промежуточной цифрой 10,2% в феврале). Со Сбербанком динамика еще хуже: за январь — февраль средневзвешенная ставка кредитования юрлиц выросла с 8,8% до 9,6%.

Конечно, можно сказать, что здесь действует принцип запаздывания статистики — когда оформлялись кредиты, ставка была ниже, и экономические субъекты вместе с домохозяйствами действовали по принципу «бери, пока дешево», учитывая, что повышательный тренд стоимости денег был очевиден.

Но мне кажется, что есть еще один фактор — а именно ослабление прямой зависимости темпов роста кредитования от ставки кредита. С развитием рынка, когда кредиты перестали быть в новинку, а количество пользующихся кредитами граждан и экономических субъектов приближается к 100%, стоимость денег перестала играть определяющую роль при решении вопроса, брать кредит или нет. Гораздо большее значение стал иметь вопрос, насколько срочно нужны потенциальному заемщику деньги. И способность обслуживать долг при помощи текущих денежных поступлений. А уж конъюнктура, то есть тот факт, что за квартал величина ставки выросла или опустилась на полпроцента, вообще отходит на третий план.

Поэтому рискну предположить, что даже если вдруг банки согласятся пожертвовать маржой и снизят стоимость кредитов на 1—2 процентных пункта, приблизив ее к ставке рефинансирования, то взрывного эффекта на объемы кредитования (и, соответственно, на рост экономики) это не окажет. Интересно только, кого в этом случае назначат крайним вместо банков. Не Министерство же экономики, в самом деле, сотрудникам которого Дмитрий Медведев уже пообещал поднять зарплату, потому что они, по словам Андрея Белоусова, получают меньше, чем в Минфине, выполняя «важные задачи на разных рубежах». Депремирование у нас как-то не в чести — на мелочи в России не размениваются.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции