Задержанные прямо на рабочих местах в прошлую среду и получившие по решению Пресненского суда два месяца домашнего ареста председатель правления Росбанка Владимир Голубков и вице-президент этой кредитной организации Тамара Поляницына тут же стали одними из главных ньюсмейкеров страны. Когда два топ-менеджера девятого банка России по размеру активов становятся фигурантами уголовного дела, да еще на фоне громких антикоррупционных дел с участием двух бывших федеральных министров и уголовного дела против вице-президента «Сколково», невольно возникает искушение считать задержания в Росбанке частью показательных процессов нового времени.

В тот самый день, когда в Росбанке разворачивалось ставшее известным всей стране маски-шоу, московская полиция провела аж 21 обыск в банках по делу о незаконной банковской деятельности. Сообщение об этой массовой облаве появилось на сайте управления МВД по столице. Стало известно, что обыски прошли в ОПМ-Банке и Банке24.ру. Но сколько всего финансовых учреждений посетили правоохранительные органы, московские шерифы не сообщили. Обыски прошли и по месту жительства подозреваемых, чьи имена также не назывались.

Так что, возможно, предстоят новые резонансные посадки банкиров. Как тут не вспомнить и нашумевшее интервью уходящего с поста председателя Центробанка Сергея Игнатьева, в котором «многолетний» главный банкир страны намекал на то, что в стране есть очень крупная группировка, отмывающая десятки миллиардов долларов, а правоохранители этой группировкой вроде как заниматься не хотят. Доказательств, что все это звенья одной цепи, нет. Но осадок остается: банковское сообщество в шоке, а если истории «а-ля Голубков» продолжатся, в шоке окажутся уже и клиенты банков.

С 13 ноября 2008 года, когда Мосгорсуд приговорил банкира Алексея Френкеля к 19 годам лишения свободы за организацию убийства первого заместителя председателя Центробанка Андрея Козлова, столь резонансных уголовных дел, как дело Голубкова — Поляницыной, в отношении крупных банкиров в России не было. Таковым могло бы стать дело бывшего владельца и президента Банка Москвы Андрея Бородина, но он вовремя бежал за границу. К тому же Френкель никогда не возглавлял кредитные организации, сопоставимые по размеру активов и значимости для банковской системы страны с Росбанком. И арестовали его по обвинению, выражаясь языком уголовного мира, в «мокрухе». То есть в преступлении, не касавшемся собственно банковской деятельности и потенциального обмана граждан. Голубков и Поляницына, по версии следствия, совершили чисто экономическое преступление, пусть и бытового характера.

Проблема в том, что при всей нелюбви населения к банкирам и радости от посадок «жирных котов», каждая атака на банки невольно подрывает доверие к финансовой системе в целом. Российское правосудие в глазах относительно умных и продвинутых граждан (а именно они основные потребители банковских продуктов) давно уже не является средством восстановления попранной законности. Скорее, инструментом расправы и политического или экономического — с целью передела собственности — заказа.

Разумеется, обыватель искренне рад, когда из выпусков новостей по ТВ или из Интернета узнаёт, что какой-нибудь видный банкир арестован за взятки. Многие россияне искренне полагают, что все крупные банкиры воры и взяточники. Но как только вы понимаете, что арестован председатель правления банка, зарплатной карточкой которого вы пользуетесь или в котором у вас депозит, отношение резко меняется. Это уже выглядит не как борьба за справедливость, способная вызвать у обывателя кровожадный возглас «Так им и надо!», а как покушение на безопасность ваших личных денег.

Ничего подобного от посадки тех же министров и губернаторов обыкновенные люди не испытывают. Чиновников легко снимать с должностей пачками, заводить на них уголовные дела — публику это может радовать или оставлять равнодушной, но это точно не касается ее повседневной жизни. А вот резонансные дела против банкиров, независимо от степени правомерности, могут спровоцировать реальную панику среди населения. В этом смысле несколько российских самых крупных банков вообще выглядят неприкасаемыми: уголовные дела против первых лиц этих кредитных организаций стали бы катализатором полномасштабного финансового кризиса в стране. Неслучайно в свое время провалилась попытка составить так называемые черные списки банков. И в 2004 году, когда Игнатьев с лицом белее мела доказывал Госдуме, что эти списки не вызовут в стране новый банковский кризис. И в 2009-м, когда Федеральной налоговой службе прямо запретили распространять такие списки во избежание массового вывода капиталов вкладчиками.

С коррупцией в банковском бизнесе бороться можно и нужно. Но этот бизнес настолько деликатен и столь тесно связан со «шкурными» интересами населения, что использовать банки в качестве объектов для демонстрации публике показательной борьбы с коррупцией просто опасно. На примере банков категорически нельзя «делать вид», что вы боретесь с коррупцией. Это не просто незаконно. Это еще и опасно — для государства и его граждан.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции