У внешне совершенно разных историй — внезапного ареста теперь уже бывшего председателя правления Росбанка Владимира Голубкова и избрания успевшего эмигрировать во Францию (потому что «в Париже лучше, чем в Краснокаменске») теперь уже бывшего ректора Российской экономической школы Сергея Гуриева в наблюдательный совет Сбербанка — есть нечто общее. Это общее — вовлечение крупнейших российских банков в политику.

Когда 15 мая был внезапно арестован на рабочем месте тогдашний председатель правления Росбанка Владимир Голубков, в банковском сообществе (преимущественно в социальных сетях) прокатился такой шепоток: мол, надо заступиться за товарища, а то потом такое может случиться с каждым… Иными словами, банкиры, мягко говоря, не уверены в обоснованности обвинений в адрес Голубкова. Но писать коллективные письма в его поддержку не решились. Тем более что и суд не стал избирать ему самую жесткую меру предварительного заключения, ограничившись домашним арестом до 16 июля с. г. Понятно, что коллективное письмо в поддержку арестованного банкира, как и публично выраженные сомнения в обоснованности его задержания, — это уже чистая политика. Тем более что речь идет о банке с крупным иностранным участием. Теперь все равно остаются сомнения в прочности позиций Societe Generale на российском рынке, а также в том, что Росбанк не сменит собственника в обозримом будущем. Просто исходя из логики российской действительности, где внезапное уголовное дело часто есть лишь элемент предпродажной подготовки актива.

В политическую историю невольно угодил и Сбербанк. Максимальное количество голосов (22,7 млрд, примерно 6% всех голосов) при выборе наблюдательного совета крупнейшего банка страны получил экс-ректор РЭШ Сергей Гуриев. Он обогнал по количеству голосов даже председателя правления Сбербанка Германа Грефа (у того 20,3 млрд). Причем очевидно, что Гуриев показал такой результат, несмотря на отказ номинироваться, только потому, что вынужден был бежать из России. Иными словами, миноритарии Сбербанка выразили поддержку человеку, не захотевшему стать уголовной жертвой политических разборок в верхних эшелонах власти.

К тому же официальные объяснения того, почему Гуриев вообще оказался в списке номинантов, несмотря на свой отказ, очень показательны. На момент получения банком его (Гуриева) заявления акционеры, которые могли проголосовать заочно, имели возможность отдать за него свои голоса, пояснил директор правового департамента Сбербанка Игорь Кондрашов: «Это может явиться основанием для оспаривания решений собрания об избрании наблюдательного совета. Мы не можем взять на себя такой риск, господин Гуриев должен остаться в списке кандидатов». Сбербанк избежал юридического скандала, но ценой явного политического жеста против государства. «Согласовали, что он останется в наблюдательном совете и будет участвовать (в совещаниях) в режиме телеконференции и, может быть, когда-нибудь в режиме явки», — заявил после выборов Герман Греф. Скорее всего, Гуриев в обозримом будущем не станет участвовать в работе набсовета. Но сигнал нелояльности миноритарных акционеров государству все равно получен. И это явно превосходит все, что мог бы сделать для Сбербанка Гуриев, если бы оставался в России и спокойно работал на всех своих прежних постах.

В обычные времена банки либо не участвуют в политике, либо безропотно выполняют политическую волю любой действующей власти. Особенно это касается государственных банков и стран с большой степенью вмешательства государства в экономику. В России вроде бы так оно до недавнего времени и происходило. Но сначала банковское сообщество оказалось в тихом шоке от ареста главы банка, которого оно считало безупречным и честным профессионалом. Затем стандартные, скучные до боли, давно не привлекавшие никакого внимания выборы членов наблюдательного совета Сбербанка невольно оказались политическим действием. У нас ведь власть не привыкла, чтобы на любых выборах побеждал тот, кого она не хочет видеть победителем.

Это не значит, что банки станут рассадником новых карбонариев. Просто, помимо собственно экономических факторов, непредсказуемость поворотов политического сюжета в России теперь надо принимать во внимание всем, кто хочет иметь дело с российскими банками. Собственно, в этом нет ничего удивительного — на определенной стадии развития политических режимов такого типа, как в России, политикой становится буквально все.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции