Правительство Кипра, цинично (простите за резкое слово) отобравшее частные вклады, переходит в юридическое наступление. Похоже, цель в том, чтобы создать много судебного шума и этим шумом прикрыть тот факт, что брать чужое нехорошо.

Только-только в кипрском суде провалился иск к правительству Кипра — иск, которым ряд вкладчиков пытались оспорить правомерность отъема денег. Судебная система члена Евросоюза оказалась столь же гибкой в отношении политики властей, как, простите, судебная система России. Но это, похоже, лишь самое начало маневров Фемиды в темноте (тут я перефразирую название одной старой популярной рок-группы, делая это исключительно ради забавы читателя).

Новая фаза: на Кипре начинают расследовать, каким образом в 2008 году Банк Кипра купил российский Юниаструм Банк. Крови требует непосредственно президент Никос Анастасиадис. Генеральный прокурор Петрос Клеридис беседовал с президентом, получил от него явные указания и уже связался с полицией, а та начала следствие. Началом же дела стали выводы консалтинговой компании Alvarez & Marsal. Именно она взялась ворошить старое и в чем-то там усомнилась.

Вообще-то консультантов попросили понять, каким образом Банк Кипра оказался на грани банкротства. Я понимаю, что в таком деле детали важны, но детали деталями, а то, что решение о развале банковской системы острова было политически мотивированным и искусственным, кажется очевидным. И аудит неплохо было бы провести в самом здании правительства. Но я в то же время понимаю, что так не бывает даже в развитых демократиях.

Итак, что именно плохо? Напомним, что в 2008 году, накануне кризиса, российские владельцы банка Георгий Писков и Гагик Закарян принялись его продавать Банку Кипра. Сделка состоялась, у россиян осталось лишь 20%, остальное перешло к киприотам. За актив киприоты заплатили 576 млн долларов с коэффициентом 3,1 к капиталу

Аудиторской компании не понравились условия сделки, а главное, время ее совершения. Мировой кризис явно надвигался, последствия для экономики России были понятны — стоило ли приобретать актив в стране, столь зависимой от нефти? Были даже слухи, что все это совершилось за взятку в 50 млн евро, которая досталась неким пяти менеджерам, однако аудиторы не смогли найти доказательств.

На самом деле решение Банка Кипра поучаствовать в играх на российском поле куда как понятно. Юниаструм Банк отличался агрессивной рекламой и был известен как создатель собственной системы переводов. В те годы, перед кризисом, немало иностранных банков прямо-таки рвались поработать в России, а поскольку наше законодательство не предусматривает создания прямых филиалов, то действовать можно было только так, через покупку доли в существующем российском банке. Наконец, даже кризис не привел к серьезным проблемам в российской банковской системе. Банки устояли, предложив вкладчикам очень даже привлекательные условия по депозитам. Связывать банкротство Банка Кипра с покупкой актива в России — как-то странно. Очевидно же, что кипрские проблемы стартовали с Кипра и ими же ограничиваются.

Представляется, что существуют две причины гнать волну. Во-первых, правительству было бы соблазнительно найти русский след в своих бедах. Конечно, мало кого это убедит из профессионалов, но, если грамотно выстроить риторику, можно уболтать некоторое количество собственного населения из числа наивных. А пропаганда «внутри» сейчас совсем не помешала бы. Киприоты начинают сполна ощущать воздействие всех этих событий на свою жизнь, и это воздействие их не радует.

Во-вторых, российские владельцы выказали желание выкупить обратно 80% банка. Причем, понятное дело, сумма покупки будет существенно ниже стоимости продажи. А именно: по некоторым подсчетам, аж в восемь раз. Почему — понятно: продавали в одной экономической ситуации, покупают — совсем в другой. Можно позавидовать ловкости российских бизнесменов, но на то они и бизнесмены, чтобы быть ловкими. А вот Банку Кипра вовсе не хочется отражать свой убыток от этой операции на балансе. А деньги получить хочется. Но, кроме россиян, актив кто-либо вряд ли купит. Так что судебный процесс можно рассматривать как давление на российских собственников в плане смягчения условий сделки.

А вы говорите — российское правосудие…

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции