Ну вот и началось. Пчелы еще не начали выступать против меда, но все знатные пчеловоды об этом уже договорились. Председатель Банка России Эльвира Набиуллина на прошлой неделе, встретившись с президентом, предложила меры по ограничению роста рынка потребительского кредитования. «Нельзя дальше накапливать риски по кредитованию населения, особенно беззалоговому, потому что граждане, может быть, не всегда даже понимают, какие большие процентные ставки им придется платить», — аргументировала она свою позицию Владимиру Путину. Позже выяснилось, что ЦБ рассматривает несколько вариантов ограничения активности банков на рынке потребкредитования. Это ограничение верхней планки процентных ставок, по которым выдаются кредиты, и введение предельной величины кредитной нагрузки на семейный бюджет. Фактически речь идет о воздействии на банки, поскольку достучаться до сознания (или чувства финансового самосохранения) заемщиков власти уже отчаялись — не помогли ни повышение финансовой грамотности, ни предупреждения Роспотребнадзора.

Несмотря на то, что в России и правительство, и регулятор, и тот, кто регулятору не подчиняется (все вы знаете этого человека) уже провозгласили курс на охлаждение рынка потребительского кредитования, попробую с ними поспорить. Не потому, что я рыночник-радикал и категорически не согласен с любым административным ограничением отношений продавца и клиента, а просто из чувства противоречия. У меня есть для этого три довода (то есть на самом деле их больше, конечно, но самые очевидные даже называть не хочется).

Так, не очень понятно, почему в ЦБ (и выше, конечно) решили, что в банковской системе настолько велик накопленный портфель кредитов физлицам, что лавочку пора сворачивать. Да, сейчас рост потребкредитов в годовом выражении составляет 34%, а рост кредитов нефинансовым организациям — всего 11,8%. Но в натуральном выражении «соревнующиеся» бегут, что называется, «нос в нос»: рост ссудного портфеля «физиков» составил с начала года 1,059 трлн рублей, а «юриков» — 1,060 трлн. При этом первые считаются «перегретыми», а вторые, видимо, — близкими к точке замерзания.

Риски, как говорят, в случае с потребкредитованием значительно выше — особенно если речь идет о беззалоговых кредитах, а процентная ставка высока. Тем более что потенциальные заемщики якобы «избалованы» незаслуженным (опережающим) повышением заработной платы при совершенно неадекватной производительности. В иной ситуации, кстати, я бы и сам предложил в качестве «охлаждающего» рынок эксперимента ограничить рост зарплат в бюджетной сфере. Но статистика говорит, что в России доходы населения ничуть не опережают стоимость произведенного продукта (как в этом ни стыдно признаться, я думал, что все наоборот). По данным Росстата, за десятилетие с 2002-го по 2012 год рост ВВП составил в текущих ценах 478%. Среднедушевые доходы населения России за этот же период увеличились на 479%. То есть ничего «сверх заработанного» мы не получили. И сокращать лишних работников как «дармоедов» с точки зрения макроэкономики оснований немного.

Еще один аргумент — о пользе негативного опыта. Все-таки вести себя осторожней с выбором банков для размещения депозитов граждане не в последнюю очередь научились после череды кризисов. Осторожней относиться к навязчивым предложениям кредитов — тоже дело нехитрое. Но не искупавшись, плавать не научишься. А у нас, кажется, власти уже готовы «во избежание несчастных случаев» выкачать из бассейна всю воду.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции