15 лет назад девальвацией и дефолтом были похоронены времена, которые потом назовут «лихими» девяностыми. Для меня лично это был очень выгодный кризис. Он оказался полезным для экономики (отпустив рубль на свободу, власти обеспечили ей относительно устойчивый рост), но убийственным для политики, погубив шансы на превращение России в нормальную свободную страну. Новый экономический кризис, похоже, начинающийся в России, может оказаться прямо противоположным по своим последствиям — разрушительным для экономики, но дающим надежду на серьезные политические перемены.

Личный опыт — все равно главный источник наших представлений о мире. Мой личный опыт таков, что я всегда буду считать «лихие» девяностые куда более правильным временем для России, чем «тучные» нулевые. Я приехал в Москву из Ташкента в марте 1998 года — как оказалось, за пять месяцев до начала экономического кризиса. Причитания москвичей по поводу страшной российской бедности не производили на меня особого впечатления. На шести работах и подработках в Ташкенте я зарабатывал что-то около 100 долларов — на уровне низа среднего класса, если считать, что в Узбекистане тогда был средний класс.

К тому же при всех ужасах гиперинфляции первой половины девяностых Россия не столкнулась с такой прелестью, как замена национальной валюты. Рубль был — рубль и остался. А мы пережили дивный период, когда рубля в качестве валюты уже не было, а полноценную валюту независимого Узбекистана — сум — еще не ввели. Вместо денег ходили сум-купоны. Эти квазиденьги вырезались ножницами с широкого листа, а их покупательная способность каждый следующий день была совершенно непредсказуемой. Рассчитать домашний бюджет в таких условиях не представлялось возможным. Впрочем, относительно дешевый хлеб в магазинах был, а сахар и масло продавались по карточкам (не по банковским, разумеется; эти скобки посвящаются молодым продвинутым пользователям портала Банки.ру). В общем, до физического голода дело, к счастью, не доходило.

А потом, когда национальную валюту все же ввели, у нас, как и в России, были задержки зарплат, только гораздо более маленьких. В общем, в России с финансовой точки зрения при наличии работы в конце девяностых жителя Узбекистана ничего не могло напугать.

В Москве в 1998 году, в отличие от нынешних времен, журналистика развивалась бурно, вкладывать в нее деньги люди не боялись, а потому найти непозорную работу не составило особого труда. Зарплата у меня была не особо выдающейся по тогдашним московским меркам, но почти в 12 раз выше ташкентской. Даже с учетом того, что ее четверть уходила на оплату съемной квартиры, я в одночасье существенно повысил свой жизненный уровень.

Итак, на момент объявления о девальвации и дефолте 17 августа 1998 года у меня была хорошая работа (пока оказавшаяся лучшей в жизни) и вполне устраивавшая меня зарплата. Более того, мне ее даже успели поднять за пару месяцев до кризиса. Платили нам в долларах, так что девальвация рубля сделала нас только богаче. Тем более что цена съемной квартиры в одночасье снизилась с 300 долларов в месяц до 170 (рублями тогда хозяева, естественно, не брали). Увы, газета, где я работал, в конце августа закрылась. Но я не остался без средств к существованию: практически всем отделом хозяева закрывшегося издания счастливо перевели нас в «Известия», которые тогда еще были похожи на главную газету страны. И вообще на газету. В итоге от того кризиса я только выиграл.

За 15 лет многое изменилось. Появились белые зарплаты, хотя не исчезли черные. Работу найти гораздо сложнее, зато у меня теперь есть несколько банковских карточек от разных работодателей. Но главное — тогда в профессии, которой я занимался всю жизнь, были реальные перспективы. А сейчас их очевидным образом нет. Потому что эта профессия критически зависит от уровня свободы: прежде всего экономической, но и политической тоже.

Вообще-то, 15 лет — никакая не круглая дата. Но кризис августа 1998-го сейчас так активно вспоминают неслучайно. Никогда еще в ХХI веке ситуация в российской экономике не была так похожа на скорый кризис. Причем, как и 15 лет назад, это вызвано не внешними потрясениями, а внутренними причинами. Только в 1998 году речь шла о начавшей долгий процесс становления и восстановления после краха СССР молодой российской экономике. А сейчас — о том, что Россия профукала полтора десятилетия, так и не создав себе прочную экономическую базу для нормального поступательного развития.

…В общем, мой личный опыт подсказывает, что новый российский кризис в отличие от того, пятнадцатилетней давности, не сделает меня богаче и счастливее. Как говорил персонаж одной когда-то известной юмористической миниатюры, «спинным мозгом чувствую».

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции