В экономике России формально пока нет стагнации. Замглавы Минэкономразвития Андрей Клепач в недавнем выступлении был прав: нынешнее положение дел (прогнозные 1,8% роста ВВП в 2012 году) пока нельзя называть этим словом. В словаре Банки.ру есть хорошая статья, объясняющая, что такое стагнация, когда она фиксируется и чем отличается от других похожих явлений. Рекомендую также почитать о рецессии, депрессии и стагфляции, чтобы правильно оперировать этими понятиями. О стагнации можно будет с уверенностью говорить года через три-четыре, если ситуация к тому времени не изменится в ту или иную сторону. Пока же есть резкое снижение темпов роста экономики, наблюдаемое в реальном времени. Оно может привести к стагнации, а может и не привести — если экономика ускорит рост или, наоборот, рухнет в рецессию и кризис.

Тем не менее слово уже пущено в оборот, да и, честно говоря, стагнационный сценарий сейчас представляется наиболее вероятным на ближайшие годы, то есть можно предположить, что стагнация уже началась (хотя точно мы узнаем позже). Ничего особо страшного в этом нет: сама по себе стагнация говорит лишь об отсутствии уверенного роста экономики, а не о резком падении уровня жизни или какой-то иной значимой для населения экономической катастрофе.

Но экономика — это не только цифры весьма условных показателей вроде ВВП, это еще и психология: ожидания людей, их надежды и разочарования, отношение к жизни, планы и страхи. Поэтому, если Россия действительно входит в период застоя, принципиальным становится вопрос не о том, на сколько десятых процентного пункта прогноз правительства отличается от прогноза администрации президента, а о том, как долго население согласится терпеть власть, не выполняющую неявный, но очевидный общественный договор «вседозволенность в обмен на постоянно улучшающуюся кормежку».

При стагнации улучшать кормежку почти невозможно, а если одна сторона договора не выполняет его условия, то вторая всерьез задумается, нужна ли ей такая власть (слово «задумается» в данном случае не стоит относить к интеллектуальной деятельности, это политкорректная замена выражению «инстинктивно отреагирует»). Перспективы силового и идеологического подавления недовольства населения — разговор отдельный, важно лишь, что эти ресурсы тоже конечны. Есть еще возможность позитивного внешнего шока (нефть по цене 200 долларов за баррель), но и этот ресурс конечен и, что более важно, непредсказуем.

Торможение экономики накладывается на тщательный негативный отбор среди людей, принимающих важные решения (чем менее квалифицирован человек, тем больше у него шансов подняться и удержаться в верхней части властной пирамиды), грызню на всех уровнях, отсутствие желания решать проблемы и чемоданное настроение крупных и средних чиновников, давно обеспечивших себе и своим детям безоблачное будущее в более счастливых странах.

В общем, верить в успешность действий правительства в вопросе восстановления темпов роста экономики до приличествующих России 5—7% в год может только очень наивный человек. Даже 2,2—2,5% на период до 2016 года включительно, закладываемые, например, экспертами Сбербанка в свои расчеты, представляются излишне оптимистичными. А ведь и эти проценты уже или почти «стагнационные».

Описанная выше картина может показаться весьма пессимистичной, но я так не считаю. Вполне возможно, что именно многолетняя стагнация — это очередной подарок судьбы для страны. С одной стороны, растущее недовольство населения заставит власть совершать все больше ошибок в политике и экономике, что в конце концов эту власть и похоронит. С другой — все это будет происходить не на фоне жесткого кризиса или войны, а лишь при отсутствии роста экономики.

Власть сама создала систему ручной кормежки и завышенных ожиданий со стороны кормимых, от которой и погибнет. Что интересно, для этой гибели не нужны ни митинги либеральной общественности, ни предвыборная агитация за сомнительных, но «антивластных» персонажей, ни подрывная деятельность мировой закулисы. Все произойдет само — исключительно из-за экономики.

Правда, я не уверен, что результат нам понравится. Но дареному шансу в рот не смотрят — возможность надо использовать, даже если последствия не очевидны.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции