Есть такая картина — «Чаепитие в Мытищах». На ней мы видим, дорогие мои юные друзья, священника, излучающего спокойствие и уверенность. И странников, излучающих нечто совершенно другое. Это нормально, когда те, у кого есть деньги или кто просто деньгами распоряжается, спокойны и уверенны. А те, кому деньги нужны, напротив, полны унижения и неуверенности.

Я вспомнил эту картину, потому что на днях мы, корреспонденты газеты «Комсомольская правда», заявились в кабинет к министру экономического развития Алексею Улюкаеву. Чтобы взять у него интервью. Я тут, естественно, ни слова не скажу о том, про что была беседа, через несколько дней сами прочитаете. Но я хотел бы поделиться своими впечатлениями об Улюкаеве — этом выдающемся, без всякого сомнения, деятеле современной России.

Алексея Валентиновича я вижу не впервые, и не впервые разговариваю. Он казался такой скалой. Сравнивать его со священником со знаменитой картины, конечно, не хочется, ибо тот священник, да простят меня поборники скреп, персонаж отрицательный. И все же сравнения напрашиваются. И потому, что Улюкаев долгие годы олицетворял тот блок нашего экономического регулирования, который распределял деньги (касательно ЦБ, скорее, вырабатывал правила этого распределения, конкретика — к Минфину, но правила иногда не менее важны). И потому, что Улюкаев был как бы живой иконой некой монетаристской религии. Основы этой религии знакомы всем: главное — макроэкономическая стабильность, и пусть рост подождет. От роста — одна инфляция. Если что-то нельзя сделать без денег со стороны, этого лучше не делать, и так далее.

Он был спокойным, невозмутимым человеком. Но вдруг я увидел совсем другую персону. Вроде бы ничто не поменялось. Я навру, если скажу, что Улюкаев сучил ножкой и дрыгал руками. Пока (министром он лишь сто дней работает) до такого не дошло. И тем не менее: он уже говорит, а не изрекает. Он уже сомневается, а не рубит сплеча. Его стало труднее растаскивать на цитаты. У медали-то ведь есть и другая сторона.

Я, конечно, далек от мысли, что Улюкаев раньше не знал об этой стороне. Но это было теоретическое знание. Так в докосмическую эру никто не сомневался, что у Луны есть обратная сторона. И что она устроена примерно так же, как видимая. Но никто не подозревал, что на обратной стороне почти нет лавовых полей — темных пятен, которые мы называем по старой традиции «морями». А есть одни горы и кратеры. Наше знание было неполным, ибо важны детали.

Мне кажется, что люди, которые ставили Улюкаева на этот пост, сделали два великих дела для нашей пока еще невеликой экономики. Во-первых, они создали у ключевых игроков (Набиуллина тоже в их числе) некое бинокулярное зрение вместо плоскостного. Это как если вы всю жизнь боретесь с наркоманией и считаете, что приковать наркомана наручниками к батарее — нормально. Но вдруг так случилось, что наручниками приковали вас. Наше госуправление очень личностное, оно определяется мыслями и поступками считаного числа людей. Если двое людей — такого уровня — испытают принципиально иной опыт, это позитивно скажется на сотнях, тысячах людей.

Во-вторых, Улюкаев, конечно же, никогда не отрешится полностью от своего опыта прежнего. Опыта жесткого монетариста. И в смягченном виде этот опыт будет очень полезен. Представьте, что вы — колхозник. Вы свято верите, что выполняете великую миссию — кормите людей. Что вам все вокруг должны, потому что городские бездельники только едят. Прежде всего, вам должно государство. Вы вздыхаете о временах, когда колхозам «просто давали денег», и отказываетесь вонзать орало в землю-матушку, пока не получите субсидий. Но вдруг вы оказываетесь конструктором трактора, проектировщиком орала и понимаете, что никаких субсидий вам никто не даст никогда. Что нужно как-то выкрутиться, это орало изготовить и продать. А крестьяне все хотят на халяву.

Мысль о том, что бизнес вообще-то должен не воровать сам у себя, не бегать за бюджетными подачками, а зарабатывать самостоятельно, — правильная и светлая. Но она придет в голову только монетаристу. Потому что разного рода промышленным левакам, напротив, все вокруг должны. Может, Улюкаев — как раз тот человек, который научит всех этих людей не митинговать и не проплачивать заказные статьи в поддержку отраслей и предприятий, а зарабатывать.

Жалею только об одном. Герман Греф, в кабинете которого происходила встреча, тоже испытал определенную метаморфозу. Обратную. Из лоббистов — в банкиры. С ним бы поговорить. Вот про это как раз. Да не было случая пока. Но ничего, потом как-нибудь. В жанре мемуаров.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции