В октябре 1993 года расстрелом Белого дома завершился недолгий период двоевластия в России. Построить парламентскую республику у Верховного Совета не получилось, а все два года борьбы за власть населению запомнились не столько правительственными реформами, сколько галопирующей инфляцией. Причиной последней не в последнюю очередь стало то, что при разделе экономических институтов Борису Ельцину «досталось» правительство, а Центральный банк контролировался Верховным Советом. «Хотелок» у депутатов было много, тем более что поток «просителей» из числа директоров не иссякал, а пополнить оборотный капитал проще всего было за счет невозвратных кредитов ЦБ. Поэтому печатный станок ЦБ работал на пике загрузки: инфляция в 1992—1993 годах составила 24 500%.

С тех пор призрак прямого кредитования предприятий Центробанком использовался как жупел. Допустить такое было нельзя ни в коем случае — как реставрацию однопартийной системы. Потому и возвращение Виктора Геращенко в ЦБ в 1998 году без запинок было утверждено Госдумой, в которой доминировали левые фракции (хотя никаких преимуществ от этого бывшие флагманы советской промышленности не получили). Вскоре после дефолта Центральный банк — уже с новым руководством — перестал осуществлять рефинансирование даже коммерческих банков, после того как одного из заместителей руководителей московского главка обвинили в неправомерном предоставлении стабилизационного кредита банку «СБС-Агро».

Но страхи постепенно уходят, а идея поддержки Банком России промышленности уже не вызывает былого содрогания, а, наоборот, кажется панацеей для забуксовавшего экономического роста. На днях Эльвира Набиуллина сообщила членам Совета Федерации, что руководство ЦБ обсуждает возможность создания инструментов, чтобы рефинансировать банкам кредиты малому и среднему бизнесу, а также инвестиционные проекты: «Мы с правительством продвинулись в том, чтобы обсудить этот механизм, и могли бы рефинансировать инструменты, в основе которых лежат кредиты малому и среднему бизнесу».

Очевидно, в части МСБ задача заключается в том, чтобы стимулировать банки кредитовать малые экономические субъекты по неким единым стандартам. Тогда кредиты можно будет «упаковывать» в пулы и, например, выпускать под них облигации, которые могут служить обеспечением для привлечения заемных средств ЦБ. Как вариант, рефинансированием может заняться Внешэкономбанк, у которого даже есть специальная «дочка» для поддержки малого и среднего бизнеса. То есть сделать приблизительно то же, чем должно заниматься Агентство по ипотечному жилищному кредитованию на своем рынке.

Сложность, конечно, заключается в том, что если ипотеку можно привести к единым стандартам, то в случае с МСБ это заведомо кредитный «шанхай», который привести к единому знаменателю почти невозможно. Слишком разные условия и по видам деятельности, и по рискам, и, соответственно, по ставкам.

Но эти трудности преодолимы — было бы желание. А оно должно быть велико, потому что после кризиса рост денежной массы в экономике замедлился. Если в 2007 году агрегат М2 (включает наличные деньги и средства клиентов на счетах банков) вырос на 43,5%, в кризисном 2008-м он увеличился всего на 0,8%, то потом был рост соответственно на 17,7%, 31,1%, 22,3%, 11,9%. В текущем году по состоянию на 1 сентября денежная масса выросла всего на 5%. Это неудивительно, если вспомнить, что до кризиса М2 рос в основном за счет скупки Центробанком валюты (и пополнения золотовалютных резервов), а в условиях утечки капитала из России «лишней» валюты на рынке нет. В такой ситуации можно успешно бороться с инфляцией, но на хороший экономический рост рассчитывать сложно.

Зато теперь ЦБ может попытаться за счет рефинансирования банкам кредитов МСБ и инвестпроектов начать насыщать экономику деньгами. Если к новой программе подключить еще и крупный бизнес — скажем, естественные монополии с их инвестпрограммами, — то объемы могут стать весьма приличными. Но за объемами лучше все-таки не гнаться, чтобы с инфляцией не получилось, как 20 лет назад.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции