В Советском Союзе сначала при Госплане, а потом при Совете Министров работал Госкомцен — Государственный комитет СССР по ценам. В задачи комитета входило «усиление руководства делом ценообразования, обеспечение единства политики цен, повышение их роли в стимулировании производства» (БСЭ, 1978 год). Если вспомнить, что одним из первых и основных достижений «младореформаторов» в начале 1992 года стал президентский указ о либерализации цен (с чего, по сути, и началось время отсчета рынка), то значение Госкомцен для плановой экономики трудно переоценить (прошу прощения за невольный каламбур).

Можете меня поправить, но то, что Центральный банк сейчас хочет сделать с банковской розницей, — это возвращение к тому самому функционалу Госкомитета по ценам в применении к отдельно взятой «кровеносной системе» экономики. То есть приведение ставок процентов к некому общему знаменателю, недопущение отклонения на значительные величины. Ну как здесь не вспомнить государственную озабоченность чрезмерно высокими ставками корпоративных кредитов год назад? До административного ограничения тогда не дошло, и все закончилось простыми увещеваниями.

Последняя новация, предложенная ЦБ в законопроект «О потребительском кредитовании», предполагает отклонение любой кредитной ставки не больше чем на треть от среднерыночной.

При этом предложение считается вполне либеральным — первоначальная версия предусматривала возможность для регулятора устанавливать самостоятельно величину отклонения средней ставки в пределах той же трети. То есть если средняя ставка 15%, то отклонение может быть до 20%, а может и до 17%. А дальше, банкир, крутись как хочешь. Хоть бизнес закрывай. В общем, не нравилось мне административное ограничение ставок — ни по депозитам, ни по кредитам.

Думал я, что чрезмерная опека частных клиентов не только нехороша с точки зрения развития рынка, но и оскорбительна для самих клиентов, которым таким образом как бы отказывают в наличии собственных мозгов. Вроде как прячут острые предметы от ребенка, чтобы не порезался невзначай. Ни банкирам заработать, ни гражданам полезный опыт получить. Фи.

И не нравились бы мне такие инициативы и впредь, если бы на днях не позвонила мне девушка Мария, представившаяся сотрудницей банка «Восточный Экспресс». И спросила, знаю ли я свою маму. То есть, конечно, она не так сформулировала вопрос, а назвала имя и отчество, но суть от этого не меняется. Конечно, я знаю свою маму — ей уже за 70 лет, и она инвалид и пенсионер. Но, несмотря на это, обладает на диво пробивным характером: если ей что-то захочется (например, купить замечательный пылесос за 120 тыс. рублей в кредит), то она это сделает, невзирая на многократные увещевания. И потому, когда девушка Мария спросила, есть ли у мамы дополнительные доходы кроме пенсии, ответил однозначно отрицательно.

Свою фамилию девушка Мария мне не назвала — сделала вид, что плохо слышит вопрос, и повесила трубку. А жаль — я бы ее поблагодарил за внимание к мнению родственников потенциального заемщика. Потому что, даже не зная точно средней стоимости необеспеченных кредитов, уверен, что ставка в 66% по кредиту «Оптимальный» — это куда больше, чем 3/4 средней ставки по рынку. (Есть у «Восточного Экспресса» кредиты и дешевле, конечно, но мне не понравилась именно эта ставка, а раскрыть банковскую тайну условий кредита мама не захотела.)

И Центральному банку теперь тоже хочется сказать спасибо за его добрую деятельность, в том числе по ограничению необеспеченного кредитования. Я даже начал подумывать, что и порядок ценообразования в СССР был тоже очень хорошим и правильным, пока товары в магазинах не кончились. Но лучше воздержусь.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции