Большая пресс-конференция Владимира Путина должна была, кроме прочего, дать ответ на вопрос — по чьей указке действует ЦБ. И отчасти эта пресс-конференция ответ дала. Стало понятно, что президент, вот лично он, гонения на банки не санкционировал.

Путин, в принципе, не против политики ЦБ. Путин видит перегибы, перегибы его не радуют, тренд тем не менее ему понятен: чтобы банковской системе лучше жилось и дышалось. Вроде бы ничего важного Путин в этих словах (которые я привел в изложении) не сказал. Но это именно «вроде бы». «Это не я», — как бы заявил Владимир Путин. «Это они». Вот только кто «они», осталось понять.

При Сергее Игнатьеве ЦБ оставался независимым центром силы. О чем завистники не уставали напоминать: мол, что хотят там, то и творят. То, как быстро ЦБ из центра превратился в далекую исполнительную периферию, не может не потрясать воображение. Но периферия — она потому так и называется, что расположена относительно какого-то центра и ему служит.

Поскольку ответа на этот вопрос нет пока ни у меня, ни у куда более искушенных коллег, остается, вслед за Лениным, задать вопрос «Кому выгодно?». Ответ могут дать простые житейские наблюдения. В эти дни я наблюдаю, что народ вертится у банкоматов. Где стояли банкоматы одинокие — ну разве какой бедолага гастарбайтер раз в день «окешится» — там теперь очереди. Люди снимают средства со счетов комбанков. Достаточно с людьми поговорить, чтобы выяснить: они боятся, ждут, что у «их» банка отзовут лицензию. Они слышали про систему страхования вкладов, но речь не о вкладах, а просто о тех деньгах, что на банковской карте. Остатки с зарплат. Краткосрочные накопления.

Куда же люди девают снятые деньги? Кто-то — под подушку, но многие несут их в Сбербанк, в отделениях которого нынче аншлаг с утра и до позднего вечера.

Наши нехитрые наблюдения подтверждаются статистикой. В ноябре (катавасия уже началась) Сбербанк привлек 145,8 млрд рублей депозитов, это львиная доля от прироста депозитов по всей банковской системе (он составляет 198,7 млрд рублей). В ноябре к октябрю прирост частных вкладов в Сбербанке составил 48,7 млрд рублей, в октябре к сентябрю — лишь 19,9 млрд. Интересно будет посмотреть на статистику декабря. Рискуя оказаться плохим пророком, все же напророчу, что очереди у банкоматов и в отделениях Сбербанка трансформируются в еще более впечатляющие цифры.

Помощь от населения пришла к Сбербанку вовремя. Олимпиада истощила не только пресловутые институты развития, но и Сбербанк, который на разных стадиях этого увлекательного спортивного процесса вынужден был пускаться во все тяжкие. Напомним, что, по оценке главы Сбербанка Германа Грефа, расходы «Сбера» на Олимпиаду составили 40 млрд рублей. Эти оценки были сделаны в далеком 2010 году, и вряд ли стоит сомневаться, что эти олимпийские рекорды давно превзойдены.

«Мы очень надеемся, что правительство создаст какие-то специальные меры для инвесторов, которые помогут им окупить инвестиции», — эти слова истощенный олимпийской гонкой Герман Греф произнес уже в этом году.

Вокруг этих наблюдений можно, конечно, нагородить немало конспирологических теорий. Вспомнить, например, что именно Греф в бытность министром экономического развития и торговли дал путевку в жизнь Эльвире Набиуллиной. Путевку, которая довела ее до поста главы ЦБ. Наверное, такое не забывается. Можно также вспомнить, что политологи летом уверенно писали: тот, кто займет пост помощника президента Владимира Путина, будет контролировать ЦБ — ну или во всяком случае подсказывать неискушенной в банковской деятельности Набиуллиной, как поступать. Этим помощником вот-вот должен был оказаться Алексей Улюкаев, что было бы логично, но вдруг Улюкаев становится министром экономического развития, а министр, Андрей Белоусов, также работавший с Грефом, — на посту помощника. Внятно причины этого перемещения так никто и не объяснил. Белоусов на посту министра ведь не наделал никаких ошибок. Дело подавали так, что потребовалось место для Улюкаева — но чем пост помощника президента плох? Вот такую конспирологию можно, но не стоит все-таки, городить. Потому что правда всегда оказывается неожиданной. Особенность нашей политики в том, что, когда тайное становится явным, все удивляются: «Как все было просто, а мы не додумались». Ну вот, не додумались же.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции