Заместитель министра связи Алексей Волин показал себя истинным демократом. Чего от него вообще-то не ждали. Он выступил против нового законопроекта, который на днях зарегистрирован в Госдуме. Суть документа: сайт можно блокировать без решения суда, если на нем появилась информация, порочащая банк или иную финансовую организацию. Удалил контент — блокировка снимается. Но Волин не в восторге, это не воля-вольница, а самая настоящая диктатура, говорит он: ситуация станет еще хуже, потому что сведения тогда будут распространяться через сарафанное радио со всеми вытекающими последствиями.

Все-таки у нас удивительная страна. Уже приняты законы, которые делают блокировку сайта куда как легкой. Если на сайте — экстремистские (читай — политически неверные) материалы или пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений (читай — выпады против пресловутых скреп). И это нормально. А вот ввести цензуру относительно финансовых организаций так просто не получается, «пусть расцветают сто цветов», говорят в ведомстве.

Вообще-то на сторону Волина хочется с удовольствием встать. Потому что цензура в России как-то распоясалась, если она коснется еще и делового контента, совсем туго будет. Мотивы тех, кто законопроект инициировал, впрочем, тоже ясны: как мне уже приходилось писать на Банки.ру, информационные площадки вовсю используются в наше смутное время для дискредитации как отдельных банков, так и групп банков. Но вот о чем стоит всерьез поразмышлять.

Конечно, риск, что появляется негативная статья и у банка выстраиваются вкладчики забирать свои деньги, есть. Но этот риск сложился вовсе не потому, что сайты распоясались. Очень уж обстановка нервная — и в силу действий регулятора, и вообще. Люди ждут, когда закончится Олимпиада, думая, что после нее наступит нечто невообразимое. Плохие ожидания — беда для экономики. Грубо говоря, на бочку насыпано много пороха. А если пороха нет, то что чиркай спичкой, что не чиркай — ничего не полыхнет. Но порох есть, вот в чем беда.

С другой стороны, возникает законное подозрение (слово «подозрение» я подчеркиваю тут тремя чертами): а не потому ли власть против запрета, что отдельные силы во власти или рядом с ней охотно пользуются методами информационных войн? Если так, то отнимать механизм войны было бы совсем не на руку. Конечно, остается пожалеть, что со словесными интервенциями и другими легальными способами воздействия на общество дела обстоят как-то не очень, а вот тайные информационные войны ведем активно. Но что есть, то есть. Или нет, и во мне говорит мое воспаленное воображение, привыкшее видеть во всем заговор. Но, завершая этот мутный пассаж, напомню, что ЦБ готов отойти от старой практики «о действующих банках — или хорошо, или ничего». Возможно, если ввести в этот закон новеллу о том, что блокировке не подвергаются сайты, перепечатывающие такого рода сообщения ЦБ, ситуация заиграла бы новыми красками. Но мы бы получили монополиста на рынке плохих новостей — что нехорошо.

Впрочем, возможно, Волин как опытный аппаратчик просто понимает, что закон практически неисполним. Конечно, информация, опубликованная в «Ведомостях» и ряде других источников с высокой планкой фактчекинга — это совсем не измышления очередного аналитика на третьестепенном ресурсе. Но непонятно, как отделять аналитиков, как сегрегировать журналистов. Нам не впервой принимать неосуществимые законы, но Волин застал еще те времена, когда власть работала более тонко и эффективно, он не хочет размножения пустых сущностей. Может, и так. А вообще — туманно все это и невесело.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции