Российское правительство официально признало рецессию. Оно прогнозирует, что рост экономики в 2014 году не превысит полпроцента. Не исключено, что рост ВВП и вовсе окажется нулевым. В любом случае глобальное потепление на российском финансовом рынке закончилось, и нашим банкам придется привыкать работать в условиях нового ледникового периода.

На заседании Кабинета министров 15 мая рассматривался прогноз социально-экономического развития РФ на 2014—2017 годы. В итоге был утвержден консервативный прогноз, согласно которому рост экономики по итогам 2014 года ожидается на уровне 0,5%. Правда, премьер Дмитрий Медведев поспешил успокоить, что есть и более оптимистические варианты, согласно которым ВВП может вырасти по итогам года на 2—3%. Однако премьер не назвал условий, при которых возможен такой сценарий. Мировые прогнозы на результаты российской экономики в 2014 году еще менее утешительны — они колеблются в диапазоне от минус 3% в случае еще большего обострения противостояния вокруг Украины до нуля. В любом случае мы будем иметь самый маленький экономический рост с начала века, не считая кризисного 2009 года, когда единственный раз за 14 лет было зафиксировано падение ВВП «год к году».

Для адекватной оценки ситуации, в которую мы попали, важно понимать, что политические риски только усугубили нынешнее экономическое положение России, но не предопределили его. Международные санкции пока действительно не слишком заметны для экономики. Гораздо заметнее «круги по воде» — снижение рейтингов или прогнозов по рейтингам ведущих российских банков и компаний, постепенное создание образа России как «бизнес-изгоя» для международных инвесторов, потеря привлекательности нашей страны как места для легких заработков биржевых игроков.

При этом российская экономика начала резко замедляться еще «при Януковиче», инвестиции в основной капитал падали и в прошлом году (то есть сам российский бизнес перестал верить в потенциал отечественной экономики в ее нынешнем виде), а отток капитала не прекращается ни на месяц уже более трех лет. Просто известные геополитические проблемы последних месяцев обострили все эти тенденции: причем это был сознательный выбор российских властей, одобренный подавляющим большинством населения.

Сколько бы ни продлился нынешний ледниковый период, банкам нужно принять новую реальность, научиться в ней существовать, «бороться и искать, найти и не сдаваться». Контуры этой реальности таковы: на внешнем рынке заимствования крайне затруднены, если вообще возможны; реальные располагаемые доходы населения начинают падать и уж, во всяком случае, вряд ли будут теперь расти так, как делали это все первое десятилетие ХХI века с небольшим перерывом в конце 2008 — начале 2009 года; государство просто вынуждено более решительно уменьшать количество банков, чтобы сохранить устойчивость финансовой системы и способность гарантировать вклады населения в нынешнем объеме; развитие карточного бизнеса в России непредсказуемо из-за неясности судьбы ведущих международных платежных систем на российском рынке; беззалоговое кредитование становится все более рискованным из-за финансового состояния домохозяйств и по-прежнему снисходительного отношения общества к неплатежам по кредитам; залоговое кредитование будет осложняться низким качеством залогов, а ипотечное — отсутствием у банков достаточного фондирования, уровнем доходов населения и возможным спадом жилищного строительства.

Эпоха экстенсивного роста российской банковской системы явно закончилась. Будет более жестокая борьба за клиентов. Будет более жесткий искусственный (со стороны ЦБ) и естественный (со стороны рыночной конъюнктуры) отбор кредитных организаций — свой список системно значимых банков начинает писать сама жизнь. Возможны серьезные кризисы или хотя бы перепады доверия населения даже к самым крупным и однозначно надежным банкам — не случайно среди тех почти 400 млрд рублей, которые россияне вытащили из банков за I квартал этого года (патриотизм патриотизмом, а терять деньги не хочет никто), значительная часть пришлась на Сбербанк. Самый крупный банк страны за первые три месяца года потерял почти 4% вкладов по объему и более трети своей рыночной капитализации.

Так или иначе, более цивилизованным, более тонко учитывающим настроения клиентов банковский бизнес в России может стать скорее в жестких, а не в тепличных условиях. Конечно, ледниковый период способствовал вымиранию многих достойных и очень милых животных, но появилось много других, не менее милых. А те, что выжили, обрели гораздо большую устойчивость к внешним катаклизмам. Пусть нынешний ледниковый период в российской экономике вызван сугубо рукотворными причинами, его эффект для российской банковской системы может оказаться оздоравливающим. Главное только, чтобы этот ледниковый период не продлился слишком долго — иначе и банки, и мы, их клиенты, рискуем повторить участь мамонтов. Впрочем, тут уже вступают в силу не экономические, а политические факторы, повлиять на которые российская банковская система точно не в состоянии.