Кризис показал главную проблему современного «народного капитализма», процветавшего десятки лет на Западе: много хозяев — все равно что совсем без хозяев. Гонка за прибылью убила не только лидеров этой гонки, но и саму основу западной экономики — участие народного капитала в управлении бизнесом.

Что такое народный капитализм? В развитых странах практически каждый взрослый стал капиталистом, то есть владельцем средств производства. Даже если он сам об этом и не подозревает. Среди таких капиталистов — и владельцы мелкого бизнеса, и частные инвесторы, вкладывающие свои деньги в акции (ведь акции — это часть собственности компании), и — их больше всего — владельцы долей в инвестиционных и пенсионных фондах. Если у человека на Западе есть хоть какие пенсионные накопления (а у кого их нет?), то почти наверняка часть этих денег вложена в акции. Фактически современная западная экономика — это экономика массового неквалифицированного инвестора.

С одной стороны, это хорошо. Любой может получить доступ к доходам корпораций, зарабатывать не только трудом, но и капиталом. Это действительно сглаживает противоречия между «рабочим классом» и «капиталистами», перемешивая эти категории.

С другой стороны, напомним, массовый инвестор — плохой инвестор. Если старому доброму «марксовому» капиталисту надо было быть либо умным, либо хитрым, либо очень удачливым, чтобы выжить в конкурентной среде, то «простой человек» очевидно не соответствует этим требованиям.

Впрочем, финансовая эволюция породила такое явление, как «управляющий» — то есть специально нанятый сотрудник, который по идее должен быть умнее, хитрее или удачливее «хозяина» — мелкого инвестора. Но тут возникает сразу две проблемы. Во-первых, «если ты такой умный, то почему такой бедный?» Проще говоря, почему этот управляющий сам не станет капиталистом? Нет ли здесь подвоха? Вторая проблема: этому замечательному умному управляющему приходится отчитываться перед тем самым «средним человеком», о предпринимательских качествах которого мы умолчим, чтобы не обидеть.

Эти проблемы приводят к печальным явлениям — к обману менеджерами инвесторов. Обман может быть как примитивным — через слив управляемых активов себе в карман, так и несколько более изощренным — через сверхвысокое вознаграждение управляющих, получаемое за краткосрочные достижения. Если с первым моментом должны разбираться правоохранители, то второй далеко не так прост. И, смею заявить, именно он стал могильщиком народного капитализма, первые смертные судороги которого мы наблюдаем буквально в прямом эфире.

Старый добрый капиталист создавал своим трудом некий вполне осязаемый бизнес. От успешности и основательности этого бизнеса зависела не только его жизнь, но и жизнь его детей и внуков. Заметим — не только успешности, но основательности, то есть возможности существовать и развиваться долгое время, исчисляемое как минимум десятилетиями. Заводы и фабрики, шахты и рудники, доходные дома и транспортные компании, даже медиа и банки — не просто бумажки с цифрами, это вся жизнь их владельца и будущих поколений его семьи. Поэтому главная задача нормального капиталиста — обеспечить разумное сочетание прибыльности сейчас и устойчивости бизнеса в будущем.

Задача же управляющего, ежеквартально отчитывающегося перед своим боссом Джо Смитом с Мэйн-стрит, — в каждом из таких отчетов показывать рост. Именно в каждом, именно сейчас, а потом — будь что будет. И ни один управляющий, желающий иметь не только «Феррари», но и виллу во Флориде, не станет рассказывать Джо Смиту, что лучше сейчас потерпеть, чтобы создать устойчивый бизнес, который потом устоит во время шторма. Почему? Потому что Джо Смит с Мэйн-стрит в любой момент может послать управляющего на все четыре известные ему буквы английского алфавита и нанять другого, который будет рисовать нужные успокаивающие цифры. Вплоть до разорения. К тому же идея максимальной диверсификации приводит к тому, что у крупных корпораций просто не остается хозяев. Есть только толпа жадных Джо Смитов и их представителей, жаждущих именно в этом квартале выжать из бизнеса лишний процент прибыли на акцию.

Гонка за квартальной прибылью логично приводит к долгосрочной неэффективности бизнеса. Если постоянно хлестать лошадь и пытаться скакать все быстрее, рано или поздно лошадь сдохнет. Современный западный публичный бизнес — табун таких лошадей на последнем издыхании. Финансовые компании, лопающиеся сейчас одна за другой, это лидеры табуна, те лошади, которых погоняли особенно жестоко. Они падают первыми. А загнанных лошадей, как известно, пристреливают.

Одним из самых важных последствий текущего кризиса станет (и уже становится) серьезное перераспределение собственности. «Народные капиталисты» теряют доли (а значит, и влияние) в компаниях. На смену им приходят другие представители народа — государство. Тренд очевиден, вопрос в том, куда он заведет и какого масштаба кризисом этот процесс закончится.

Артем ЕЙСКОВ