Как честный и ответственный плательщик по всем кредитам, которые брал в российских (и всех прочих) банках, я с большим интересом слежу за тем, как крымские заемщики пытаются распрощаться со своими украинскими кредиторами. Очень надеюсь, что интерес этот не приобретет практического характера и банк с головным офисом, допустим, на Вавилова не окажется по другую сторону государственной границы от своего Киевского отделения (интересное совпадение в названиях, кстати).

Сперва-то о кредитах по итогам крымских событий, понятно, мало кто думал – кроме тех, кто их давал. Не до того было. С вкладами бы разобраться. Но с ними как раз – спасибо АСВ — разобрались в части налаживания технологий быстро и качественно. Небольшие вкладчики не пострадали, остальным посоветовали съездить «на материк». С кредитами все оказалось куда сложнее. Ведь если мотивировка в части вложенных а банк депозитов действует безотказно (кто же откажется за своими кровными сделать крюк пусть и в тысячу километров), то заемные деньги везти возвращать дураков нет. Даже тем, кто все понимает про последствия и хочет отдать чистосердечно, сделать это непросто. Особенно если вспомнить, что ездить в условиях разорванных экономических и финансовых связей придется каждый месяц.

Агентство по страхованию вкладов (вернее, учрежденный им Фонд защиты вкладчиков) попробовало и здесь протянуть крымчанам руку помощи, но запущенный проект по зачислению средств в погашение кредитов ПриватБанка пока не встретил сочувствия в самом банке. Принимать от фонда деньги там не хотят и делиться реестром кредиторов – тоже. Единственное, чем пока смогли «помочь» в отдельных украинских банках своим крымским клиентам, – признанием форс-мажора и обещанием не начислять пени и штрафы за просрочку. Спасибо, конечно, но понятно, что в любом случае все будет решаться в индивидуальном порядке и обнадеживаться на сей счет не стоит.

Абстрагируясь от политической и военной (куда ж деваться) составляющих вопроса возврата кредитов, можно заметить, что на смену шапкозакидательским настроениям (во многом, кстати, подогретым знаменитым уже ныне ответом Владимира Путина на вопрос крымского заемщика, взявшего машину в кредит, — «Катайтесь спокойно … Не хочет Коломойский с Финкельштейном получать с вас деньги») приходит осознание факта, что это проблема не только «Коломойского с Финкельштейном», но и заемщиков.

20 июня Ассоциация российских банков опубликовала обращение к жителям Крыма, в котором призвала крымских заемщиков не портить себе кредитную историю и постараться найти способы расплатиться с украинскими банками. «Часто кажется, что если с Вами или Вашими соседями поступают некорректно в том смысле, что не возвращают размещенные в банках депозиты, и Вы можете вести себя аналогичным образом, — сказано в обращении. — На самом деле это не так». Золотые слова, без всякой иронии. Это тот самый случай, когда лучше исполнить «с перевыполнением» совет Матроскина Шарику: «Теперь ты еще полдня за ним бегать будешь, чтобы фотографию отдать».

У тех, кто не последует этому совету, потом могут возникнуть проблемы при желании пересечь границу. Сейчас многим может казаться, что на это, в общем, наплевать, но проверять на практике последствия нежелания бегать за кредитором мало кто захочет – кстати, как и ограничивать себя в перемещениях по миру. Уж лучше заплатить и забыть.

Но, несмотря на ценность и справедливость таких советов, можно спрогнозировать, что последуют им далеко не все крымские заемщики. И в этом смысле у аналитиков появится редкая возможность исследовать поведение большого количества банковских клиентов в форс-мажорной ситуации. То есть посмотреть, многие ли захотят вернуть владельцу найденный на дороге кошелек. Мне кажется, многое будет зависеть от размера долга: чем больше будет сумма, тем меньше окажется желающих обменять деньги на свободу передвижения. И наоборот. Сам я, например, как застарелый ипотечник, на месте крымчан двадцать раз подумал бы, как поступать. Признаюсь. Но что бы решил – не знаю. Потому, наверное, и интересно посмотреть через пару лет на статистику крымских невозвратов даже при невозможности ее практического использования.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции