Один чиновник говорит: «Надо вернуть замороженные пенсионные накопления россиян». Другой отвечает: «У нас нет на это денег». Эксперты итожат: «Народ не будет доверять пенсионной и всей финансовой системе». Как ни странно, если народ перестанет слепо доверять финансовой системе — это даже хорошо.

На этой неделе сумбурная российская жизнь обогатилась почти гоголевской историей о том, как поссорились Антон Германович (Силуанов) и Алексей Валентинович (Улюкаев). Алексей Валентинович, в миру экономист и поэт, а также министр экономического развития, напомнил правительству про 243 млрд рублей замороженных пенсионных накоплений, которые нужно бы в 2014 году вернуть негосударственным пенсионным фондам. Тем, которые акционируются и пройдут проверку ЦБ. А заодно компенсировать эти деньги застрахованным гражданам. Антон Германович, в миру экономист и явно поклонник прозы жизни, а также министр финансов, ответил не по чину откровенно: «Никто не собирался эти деньги возвращать, потому что эти деньги пошли на Крым, на принятие антикризисных мер». По крайней мере, именно так процитировал его слова ИТАР-ТАСС.

Правда, на следующий день Силуанов, видимо, понял, что разгласил «страшную государственную тайну» (будто наше государство первый раз в истории отнимает деньги у населения безвозвратно), и решил исправиться: «Правительство никогда не мыслило и не собиралось тратить деньги пенсионеров… Деньги накопительной части работающих граждан за 2014 год пойдут не в накопительную часть, а в страховую», передал слова министра финансов все тот же ИТАР-ТАСС. Поправка вышла не слишком убедительной. Улюкаев призывал вернуть деньги в 2014 году. Со слов Силуанова выходит, что россияне, поверившие негосударственным пенсионным фондам, получат свои деньги не раньше чем через 8—13 лет. И не от своих пенсионных фондов, которые могли нарастить эти деньги и отдать с процентами, а без процентов от родного государства, как раз «кинувшего» их только что.

Поскольку в накопительные пенсии по закону могут «играть» только те, кто родился не позднее 1967 года, первые женщины из этой категории выйдут на пенсию через восемь лет, а первые мужчины через тринадцать. Если, конечно, за это время в России не повысят пенсионный возраст, что экономисты, понимающие демографическую и экономическую ситуацию в стране, считают делом совершенно неизбежным. Более того, некоторые экономисты, учитывая соотношение работающих россиян и пенсионеров, а также увеличивающуюся среднюю продолжительность жизни в стране, вообще прогнозируют ситуацию, при которой году этак в 2025-м у государства не останется возможности платить даже страховую часть пенсий.

В общем, когда государство решит вернуть эти замороженные накопления в виде обычных страховых пенсий, Антона Германовича и Алексея Валентиновича, скорее всего, в правительстве уже не будет. И тогда уж точно никто не вспомнит об этом их споре в подернутом паутиной времен далеком 2014 году.

Однако мы ведем речь не о будущих пенсиях, а о сегодняшнем уровне доверия к финансовой системе в России. Обычно когда говорят, что отказ возвращать людям замороженные пенсионные накопления, отзыв лицензий у банка, махинации кредитных организаций с вкладами, когда деньги вкладчиков просто исчезали с их счетов (как в почивших в бозе банках «Огни Москвы» и «Замоскворецкий»), подрывает доверие граждан к финансовой системе, это звучит как однозначная страшилка. Мол, народ набежит, все вклады заберет, а кредиты, напротив, не отдаст.

Если непредвзято посмотреть на последние четверть века российской истории, быстро выяснится, что проблема не в низком, а как раз в очень высоком, слепом и безотчетном доверии наших людей к финансовой системе. И советская банковская система вместе со сбербанковскими вкладами при распаде СССР рушилась. И пирамиды типа «МММ» или «Хопер-инвест» с массированной рекламой россиян облапошивали. И в экономический кризис 1998 года люди на деньги попадали. И даже после создания системы страхования вкладов те наши сограждане, кто держали в банках с отозванными лицензиями свыше 700 тыс. рублей, тоже нередко лишались значительной части своих сбережений. А мы все верим и верим. Росстат, правда, в последнее время подобной статистикой нас не балует, но есть ощущение, что «под подушкой» россияне хранят гораздо меньше денег, чем 10 лет назад, а в банках — гораздо больше.

Почему некоторое недоверие финансовой системе скорее благо, а не зло? Потому что оно подразумевает более ответственное распоряжение человека своими финансовыми ресурсами. Более честное понимание своих возможностей — есть у меня шансы выплатить кредит или нет, чтобы, по крайней мере, не брать второй на выплату первого. Как ипотека соотносится с моими доходами. В каком банке мне держать деньги.

Не слишком доверяя финансовой системе своей страны, человек перестает перекладывать на государство всю ответственность за свои доходы и расходы. Есть, конечно, и один национальный изъян в этом подходе. У нас в народе — банкиры и их клиенты не дадут соврать — сильна такая логика: если государство меня обманывает, значит, и я могу обмануть государство. А банки, даже частные, в сознании людей все равно ассоциируются с государством.

Ну а, если возвращаться к пенсиям, недоверие к системе приводит к тому, что человек начинает понимать: на достойную старость мне придется зарабатывать самостоятельно, в том числе с помощью разумных инвестиций. И не рассчитывать на Антона Германовича с Алексеем Валентиновичем.