Снег падал крупными хлопьями и вдруг превратился в дождь. Помощник главы БР Алла шла по заснеженной улице, бережно прижимая к груди бумажный пакет. Нырнула в полутемное здание, толкнув тяжелую дверь, поднялась по мраморным ступенькам, минуя елку. Из кабинета главы БР струился мягкий свет.

— Элина Сарухановна, новогодний паек, — положила пакет на стол, замерла в сторонке.

Глава БР сняла очки, оторвалась от бумаг, порылась в пакете.

— Мидии, хамон... — оторвала голову, посмотрела на Аллу. — Что жмешься-то как чужая? Чего тебе?

— Сырку бы, Элина Сарухановна, зелененького, — Алла сглотнула. — Мне доктор прописал.

— Зелененького... С плесенью, что ли? На, — швырнула сверток в белой бумаге из пакета. — Я этого и в лучшие-то времена не ела. Знаешь, откуда традиция пошла? Французы очень бедно жили. И у них сыр плесневел. Вот они и...

Алла тем временем, едва держась на ногах от тошноты и головокружения, как завороженная, глядела на сверток. «Когда же ты заткнешься, не выдержу, в обморок упаду прямо здесь».

— А в Крыму хорошо сейчас! — вдруг сквозь морок зимнего московского снегопада донесся до нее голос начальницы. — Дождит, правда, немного. Но я — в Венесуэлу. А ты?

— А я, — ох, что бы соврать?.. — А я...

— Ладно, отдыхай.

Алла вышла на улицу, там, едва завернув за угол, распорола ногтями пакет и принялась, чавкая, запихивать в рот драгоценные граммы сыра. На другой стороне улицы парень вдруг рухнул в снег, его скрутило — ломка у человека, организм просит колы, дело обычное. Мимо пронеслась черная машина главы БР. Вдруг рядом как будто из ничего выросла фигура мужчины в плаще, лицо закрыто шарфом.

— Алла, ты? — девушка узнала голос бывшего главы Обербанка Гетмана Крефа.

Креф стоял, чуть сгорбившись, снег засыпал его вязаную куполом шапочку:

— А ты что домой не идешь? Поздравление президента пропустишь. А может, ко мне? Тут недалеко. Топинамбур под шубой, норвежская семга, пальчики оближешь!

С октября Креф сильно сдал. Да кто не сдал... Вчера Алла качалась в подвале, в Бирюлево — приличная качалка, даже душ есть, так народ — кожа да кости. Эх, как быстро Беленький сообразил спрыгнуть с галер, как вовремя, написал ерунду в фейсбуке, за неделю до его закрытия успел, кстати, и свалил куда-то в пампасы. А Глазачев, помощник президента, и вовсе в Северную Корею эмигрировал.

— Да нет, Гетман Османович, лишнее это, — Алла потупилась. – Вам, небось, самому мало.

— Ну как знаешь, — Креф побрел дальше, только тут Алла заметила, что экс-банкир немного пьян, медовуха — она такая, язык вроде норм, а ноги не ходят.

По дороге домой Алла гадала, призовут ли ее в армию. Операция «Железный кулак возмездия» увязла, хотя на Всероссийском интранете (Интернет приказал долго жить на День всенародного единства) все выглядело вроде неплохо. Кому верить?

Зашла в прохладную квартиру, включила телевизор — единственный канал показывал, конечно же, «Иронию судьбы». В новой версии, одобренной Минкультом, фильм длился 15 минут, поскольку из него были тщательно вырезаны сцены потребления алкоголя и герои, имитирующие состояние опьянения. Депутат Мизулина в кадре прерывала особо скользкие места картины, поясняя, как нехорошо ведут себя персонажи.

— Мораль во мне и звездное небо надо мной никогда не смирятся с соитием вне брака! — вещала Мизулина.

Алла вздохнула. Посмотрела в окно. Москва темной массой заползала в комнату. Вздохнула и вдруг улыбнулась. Прошлепала в кладовку. Встала на табурет. Дотянулась до самого верха и сняла небольшую серую коробку. Открыла, что-то вынула оттуда, завернутое в ткань, развернула... И замерла, бережно держа в руках плоский сероватый предмет. Что-то нажала на нем, объект загорелся слабым мертвенным светом.

— Айфон, айфонушка... Миленький, сладкий мой, дружочек, родимый...

Алла заплакала. И так явно увидела сквозь слезы, так отчетливо: последнее лето, смех подруг, как фотографировали друг друга, как дурачились, ставя лайки друг другу... До новогоднего поздравления оставалось меньше минуты.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции