Заочный спор Минфина, Минэкономразвития и ЦБ о параметрах развития российской экономики на этой неделе наглядно показывает, в какую ловушку рискует загнать себя Россия, продолжая генерировать политические риски. У всех сторон спора по-своему справедливые, но взаимоисключающие позиции.

Очередное повышение ключевой ставки Банка России на заседании совета директоров регулятора в сентябре нецелесообразно. Такое мнение высказал журналистам свежеиспеченный заместитель министра экономического развития РФ Алексей Ведев. «Я считаю, что нецелесообразно (вновь повышать ключевую ставку. — Прим. ред.), — сказал Ведев, отвечая на вопрос о возможных способах стимулирования экономики РФ. — Я считаю, что основные параметры монетарной политики Центрального банка, вне сомнений, подлежат экспертным оценкам и определенному экспертному обсуждению именно потому, что монетарные параметры действуют фронтально». Он пояснил, что ЦБ в своей борьбе с инфляцией в стране может оказать негативное влияние на темпы роста экономики и деловую активность. В конце июля Банк России повысил ключевую ставку до 8%. С начала года это было уже третье повышение стоимости денег для кредитных организаций. Причем общее повышение на 2,5 процентного пункта – гигантское, по меркам экономических реалий развитых стран.

Непосредственный начальник Ведева, министр экономического развития Алексей Улюкаев еще более заострил проблему поиска источников роста российской экономики. Имевшийся у государства резерв для стимулирования экономического роста в России был растрачен ранее, написал он открытым текстом в статье, опубликованной газетой «Ведомости». Логика его рассуждений такова: при прогнозируемой в настоящее время цене на нефть в 100 долларов за баррель бюджет России будет дефицитным в течение ближайших нескольких лет. (Заметим, что при такой цене нефти бюджет был бы дефицитным даже без санкций и известных политических рисков, которые теперь оказывают фундаментальное воздействие на развитие российской экономики.) Такое положение вещей, по мнению Улюкаева, указывает на «критический уровень накопленных обязательств». «Это означает, что резерв стимулирования экономики в основном растрачен ранее и требуется поиск новых источников роста», — подытожил министр.

Градус дискуссии повысил глава департамента долгосрочного стратегического планирования Минфина Максим Орешкин. Он резко раскритиковал обнародованный коллегами из Минэка 26 августа умеренно оптимистичный вариант социально-экономического развития России «Это абсолютно мифический вариант», — сказал чиновник, заметив, что «вопрос не только в оценке влияния государственных инвестиций на экономику, но и в отсутствии источников финансирования дефицита». В соответствии с этим прогнозом в 2014 году российская экономика подрастет на 0,5%, в 2015-м — на 3,3%, в 2016-м — также на 3,3%, а в 2017-м — на 4,3%.

Итак, в чем ловушка? С одной стороны, российская экономика продолжает замедляться, впервые за последние 15 лет падают реальные доходы населения (даже в кризис 2008–2009 годов они не уменьшались, а всего лишь резко замедлили свой рост), нищают региональные бюджеты, сворачивается инвестиционная активность. Попавшие под санкции госбанки и крупнейшие компании страны вроде «Роснефти» хором просят денег из Фонда национального благосостояния. Длинных денег за рубежом теперь не займешь или займешь на азиатских рынках под драконовские проценты. При этом российской экономике очень нужны относительно дешевые деньги для стимулирования производства, возобновления роста доходов населения и через это – нового увеличения спроса, который также будет работать на рост ВВП. С другой стороны, нельзя слишком сильно разгонять инфляцию, за что «головой» отвечает Центробанк. Регулятор предельно прозрачно обозначил причины повышения ключевой ставки сначала до 7,5%, а потом и до 8% – нарастающие политические риски и необходимость борьбы с усилением инфляции. Ключевая ставка у нас, к слову, растет практически в полном соответствии с ориентирами по инфляции. Изначально ЦБ планировал удержать инфляцию по итогам 2014 года в рамках 5%. Ключевая ставка на тот момент составляла 5,5%. Сейчас прогноз Минэкономразвития по годовой инфляции на 2014 год повышен до 7–8%, и на уровне тех же 8% находится ключевая ставка.

Резкий рост цен дополнительно негативно воздействует на падающие доходы граждан. При этом главным фактором нового витка инфляции, безусловно, стали продовольственные контрсанкции против стран ЕС, Норвегии, Австралии и США, введенные Россией. Публично выступить против введенных собственной страной продовольственных контрсанкций представители российских монетарных властей не могут — прецедент немедленно уволенного за критику на своей странице Facebook решения по заморозке накопительных пенсий в 2015 году замминистра экономического развития Сергея Белякова у них перед глазами. Тем более невозможно представить себе представителя Минфина, Минэкономразвития или Центробанка, который начнет публично призывать руководство страны к действиям, уменьшающим политические риски.

Если бороться с сыростью (причиной) невозможно, остается бороться с плесенью (со следствием). Высока ли ключевая ставка в 8%? Несомненно. Тормозит ли она экономический рост в стране? Тормозит. Но это отнюдь не главное препятствие на пути экономического развития России. В ситуации «ни мира, ни войны», в которой оказалась Россия (официально мы до сих пор заявляем, что не являемся стороной в украинской войне), отягощенной санкциями против крупнейших российских банков и полной неопределенностью даже самых общих параметров ведения бизнеса в стране даже в горизонте недель, не то что месяцев или лет, никакой повышенной бизнес-активности ожидать не приходится.

Ключевой ставкой в российской экономике является не та, которую устанавливает совет директоров ЦБ, а та, которую определяет высшее политическое руководство страны. Поэтому определяющего значения для будущего российской экономики нынешний спор монетарных властей не имеет.