Для России даже без всяких санкций критически важна действительно независимая и мощная национальная экономика. Но при этом желательно осознавать, что независимых банковских систем в современном мире не существует. И не путать независимость с одиночеством.

Слово «Свифт», несомненно, стало одним из главных информационных «тегов» недели. Для большинства российских обывателей, конечно, это слово прежде всего ассоциируется со знаменитым англо-ирландским сатирическим писателем, философом и поэтом, автором бессмертного «четырехкнижия» — «Путешествий Гулливера» Джонатаном Свифтом. Но речь шла не о нем. В центре внимания СМИ, банков и российских монетарных властей оказалась сеть SWIFT (Society for Worldwide Interbank Financial Telecommunications), которая связывает более 9 тыс. финансовых институтов мира и предназначена для обмена финансовой информацией между банками и участниками фондового рынка. Шум начался после предложения Великобритании на саммите ЕС 30 августа отключить Россию от главного канала связи с банками остального мира. Если бы это произошло (пока вероятность такого развития событий крайне мала, но полностью исключать ее нельзя), наверное, можно было бы говорить о самом чувствительном ударе по российской финансовой системе. Хотя непосредственно частные клиенты банка со SWIFT дела не имеют и для них куда чувствительнее была бы блокировка карт MasterCard и Visa. Но, как вы заметили, с конца марта ничего подобного не происходит — такой санкцией России больше не угрожают даже на словах.

На предложение Великобритании отрезать нас от главного канала межбанковского обмена информацией отреагировало российское Министерство финансов. Стало известно, что Минфин готовит поправки в ФЗ «О национальной платежной системе». В частности, предполагается закрепить в российском законодательстве понятия «оператор услуг критичной инфраструктуры» и «оператор услуг критично значимой инфраструктуры» и ввести правовое регулирование (установить права и ответственность) организаций, оказывающих информационно-сервисные услуги на финансовых рынках и услуги по обмену финансовой информацией, в том числе информацией о совершении платежей. Сам закон, чтобы было понятно, еще не написан. Пока есть уведомление о том, что его «сочиняют», на портале раскрытия информации о разработке федеральными органами исполнительной власти проектов нормативных правовых актов. Сроки не указаны. Теоретически — по принципу «схватят кота поперек живот, он и замяукает» — такой закон можно написать за день.

Пока есть только концепция будущего законопроекта. Как следует из пояснений Минфина, под определение «оператор услуг критичной инфраструктуры» подпадают, в частности, международная межбанковская система передачи информации и совершения платежей SWIFT, ведущие поставщики финансовой информации для профессиональных участников финрынков Bloomberg и Reuters, система TARGET, позволяющая в режиме реального времени осуществлять международные расчеты внутри ЕС (ее членами-корреспондентами также являются некоторые кредитные организации РФ).

Вопрос, есть ли смысл в таком законе. Как и в законе о создании российской альтернативы системе SWIFT, над которым также работает наше финансовое ведомство. Вы, конечно, можете грозно назвать систему, которая управляется из Бельгии и имеет процессинговые центры в Нидерландах и США, «оператором услуг критичной инфраструктуры». Но как вы ее покараете за их неоказание? Это даже не ведущие международные платежные системы, у которых, во-первых, достаточно большой бизнес в России и их можно хотя бы оштрафовать или обложить налогом, а во-вторых, у которых есть пусть и менее популярные, но все-таки тоже международные альтернативы.

Идея создать российскую национальную платежную систему еще более или менее понятна — все-таки большинство россиян никогда не выезжали за пределы России, и примерно 90% всех операций с картами наши соотечественники производят в родных пределах. Но какой стратегический смысл в создании национальной альтернативы системе SWIFT? Можно просто обязать все российские банки использовать во внутренних коммуникациях старый добрый «Телекс». А во внешних никакой российский аналог не поможет — его просто не будут использовать наши зарубежные банки-контрагенты.

Попытки российских властей законодательно регулировать то, что им не подчиняется, и отвечать на санкции созданием того, что не отменит их последствий, вполне понятны. Надо же как-то «реагировать на вызовы». Но если у обеспечения государственных компаний и министерств, а также госбанков отечественным «софтом» еще есть логика, то в банковском бизнесе есть целые участки, которые в принципе не могут быть изолированы от мира. Ну, или могут, но вы моментально оказываетесь в положении клерка, застрявшего в лифте на 27-м этаже многоэтажного делового центра. Все равно придется звать на помощь.

Можно вообще не импортировать продукты питания. Можно отказаться от импорта любых станков и оборудования. Новейшие технологии нам теперь и так не продадут, если даже продавали раньше (наш новый «лучший друг» Китай — не по этой части). Но создавать полностью независимую от мира технологически и «физиологически» российскую банковскую систему совершенно бессмысленно. Сама идея создания российского национального аналога SWIFT, безусловно, могла бы быть достойна пера ее знаменитого «однофамильца».