Как может повлиять на российские банки резкое ослабление национальной валюты? Все зависит от того, насколько ослабление рубля, наблюдаемое в 2014 году, будет продолжительным. А это во многом зависит от колебаний цен на нефть.

Согласно прогнозам макроэкономистов Standard & Poor's, высокая волатильность рубля в 2015 году будет сохраняться. Вместе с этим в нашем базовом сценарии мы закладываем цены на нефть на уровне 80—85 долларов за баррель в 2015 году и тренд на умеренное укрепление рубля. Однако, как показал 2014 год, ситуация может меняться очень быстро, что приводит к корректировке и базового сценария.

Прямой валютный риск для банков на системном уровне оценивается нами как ограниченный — поскольку активы и пассивы банков, номинированные в иностранной валюте, составляют примерно треть баланса системы. И в основном эта позиция хеджируется. Очень мало банков, которые сейчас сознательно имеют активы под риском. Хеджирование происходит главным образом на внебалансе. К тому же валютные кредиты банки выдают, как правило, компаниям, у которых есть валютная выручка: соответственно, потенциальные кредитные риски также частично закрываются. Эффективен ли рыночный хедж — надо смотреть в каждом конкретном случае отдельно. Кому-то девальвация выходит в плюс, кому-то в минус. Это зависит от того, насколько активно банк использует складывающуюся конъюнктуру для валютных спекуляций. Но в целом по системе можно оценить этот риск скорее нейтрально.

Однако я бы здесь отметил повышенный риск в отношении стабильности депозитов физлиц — а это очень существенный источник ресурсов для банковской системы. В 2014 году мы наблюдали практически нулевой чистый прирост депозитов физлиц. Вместо них основным источником средств для системы были средства ЦБ, Минфина и других госведомств, что усиливает дисбалансы в профиле фондирования банков. Если девальвация и инфляционные ожидания усилятся, то в депозитах физлиц возможен даже некоторый отток на фоне панических настроений, которые уже наблюдались весной этого года. Поэтому риск управления ликвидностью сейчас выходит на первое место. На системном уровне все-таки риск существенного оттока средств пока невелик. Однако у банков уровня ниже топ-50 по активам чувствительность депозитной базы существенно выше.

При этом система страхования вкладов достаточно эффективна, и большинство депозитов физлиц, по нашим оценкам, находятся в пределах страховой суммы, что помогает поддерживать стабильность вкладов. Но многие люди хотят потратить деньги сейчас и не ждать возможного обесценения. Одним из традиционных способов защиты средств выступает покупка валюты. По данным ЦБ, за девять месяцев этого года чистый спрос (за вычетом предложения) населения на валюту составил около 20 млрд долларов, что более чем в два раза превосходит сумму купленной валюты за весь 2013 год. И что более важно, вряд ли эти суммы дошли до банковских счетов. Скорее всего, они осели в сейфовых ячейках или у людей дома. Если бы эти деньги оказались в банках, сектор получил бы прирост депозитной базы в размере около 5% только за счет одного этого фактора. Чтобы как-то стимулировать приток депозитов и параллельно отвечать на изменение ключевой ставки ЦБ, банки вынуждены поднимать ставки по привлекаемым ресурсам. Однако бесконечно повышать ставки по вкладам банк не может. По итогам ноября средняя максимальная ставка по рублевым вкладам десяти крупнейших банков составила 10,4%, по сравнению с 8,3% на начало года. Некрупные негосударственные банки уже имеют ставки выше, чем остальные. Мелкие и даже некоторые средние банки вынуждены сокращать кредитные портфели, избавляясь от дорогих средств физлиц, и эти ресурсы перетекают к госбанкам и крупным частным структурам. У них больше возможностей для маневра, они могут найти клиентский бизнес, способный окупить повышенные издержки по привлечению средств.

В 2015 году именно крупные банковские игроки будут локомотивом прироста кредитных портфелей. Особенно когда часть компаний (не банков) также имеет очень ограниченный доступ к рынкам капитала, именно на банковский сектор во многом ляжет основная обязанность по предоставлению финансовых ресурсов. Наши суверенные аналитики закладывают в базовом сценарии ожидания, что санкции сохранятся в течение всего 2015 года. Соответственно, высокая стоимость привлечения ресурсов главным образом обернется сокращением процентной маржи банков и, как следствие, падением прибыли кредитных организаций. Если очистить базу доходов банков от валютных колебаний, в 2015 году сектор заработает примерно в два раза меньше, чем в 2013-м. Прибыль — основной источник пополнения капитала. Значит, банкам придется искать альтернативные источники пополнения капитала для замещения выпавшей прибыли. Этот груз в основном ляжет на госбанки и, следовательно, на государство как их основного акционера.

Еще одна сторона проявления валютного риска — его косвенное влияние на качество кредитных портфелей банков. При прочих равных условиях стоит ожидать пика отражения текущей турбулентности в банковских портфелях к середине 2015 года. По нашим оценкам, к середине 2015 года доля кредитов с просрочкой больше 90 дней, а также реструктуризированных, в целом по системе может составить 15—17%. Конечно, это системная проблема, но прежде всего страдают банки с существенными концентрациями клиентов-импортеров среди своих заемщиков. Малый и средний бизнес, связанный с торговлей импортом, транспорт, туризм, логистика, автодилеры — эти категории заемщиков наиболее чувствительны к существенным валютным колебаниям и снижению потребительского спроса. Некоторые из этих заемщиков обратятся за реструктуризацией. Однако после 2008 года долговая нагрузка компаний росла существенно меньшими темпами, банки снизили риск-аппетиты. Валютные кредиты выдавались с большой осторожностью, и то преимущественно нетто-экспортерам. Да и сами предприятия не хотели брать лишний валютный риск.

Таким образом, кредитный риск будет копиться в банках постепенно, не так резко, как в 2008 году, когда происходило нагнетание кредитного пузыря со средним приростом корпоративных кредитных портфелей у банков на уровне 40% в год за период 2003—2008 годов.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции