Российские власти не просто официально признали, что в стране кризис. Они даже написали антикризисный план. Только он не называется антикризисным и в нем пока нет ответов на два «простых» вопроса: как и, главное, куда мы будем выходить из этого кризиса.

Документ, который сочинило правительство, обсудило с президентом и собирается реализовывать после окончательного утверждения, называется «План обеспечения устойчивого развития экономики и социальной стабильности в 2015 году». В названии нет слова «антикризисный», но от этого смысл документа не становится менее тревожным. В переводе с чиновничьего языка на общечеловеческий план означает «нам бы день простоять, да ночь продержаться». Стоимость плана, по которому деньги будут выделяться крупнейшим банкам и системообразующим предприятиям, пока предварительно оценивается примерно в 1,4 трлн рублей. При этом только банковской системе, по некоторым публично звучавшим оценкам, может понадобиться до 3 трлн. Но, главное, жизнь на 2015 годе не заканчивается — нам надо еще как-то жить и развиваться в 2016-м, в 2017-м, и далее по оси времени. И на это развитие тоже понадобятся деньги.

Чтобы понять масштаб проблем, с которыми столкнулась Россия, достаточно послушать, что говорят об этом некоторые представители нашей власти. Не Барак Обама, по мнению которого США удалось «разорвать российскую экономику в клочья». И не оппозиционные блогеры.

У наших чиновников вообще есть такое свойство: за пределами страны они порой гораздо смелее и честнее в своих высказываниях и оценках, чем дома. На деловом завтраке Сбербанка в Давосе в рамках традиционного ежегодного Всемирного экономического форума первый вице-премьер Игорь Шувалов с предельной откровенностью рассказал и об истинном смысле антикризисного плана, и о состоянии российской экономики.

Во-первых, он сказал, что российская экономика вошла в структурный кризис еще до начала военного конфликта на Украине. То есть нам было плохо даже до международных санкций и того, из-за чего они были введены. (Кстати, от признания причинно-следственной связи санкций, нашей политики последнего года и состояния российской экономики тоже не в последнюю очередь зависит выход из кризиса. Болезнь лучше лечить, когда правильно поставлен диагноз.)

Во-вторых, Шувалов без прикрас описал текущее экономическое положение страны: «Надо понять, что Россия находится в крайне тяжелой ситуации. Наша экономическая ситуация нехорошая, она может ухудшаться, может остаться такой, может получиться, как в 2009 году, что цены на наши основные экспортные товары начнут расти и будет казаться, что с экономикой все не плохо».

В-третьих, Шувалов прямым текстом рассказал о назначении правительственного плана и не побоялся слова «антикризисный»: «Антикризисный план 2015 года должен быть рассчитан на то, чтобы помочь адаптироваться, как тогда мы применяли термин в 2008 году, к жесткой посадке… Надо научиться всем жить, начиная от рядовых граждан до крупных корпораций и федерального правительства, в новых условиях, когда не будет таких высоких доходов, не будет высокой цены на нефть. По крайней мере, мы должны из этого исходить».

Хотя Шувалов и сделал традиционный для всех наших чиновников и депутатов риторический реверанс, заявив, что «нас никакими санкциями не заставить ничего делать... русские, они такие», это утешение в пользу бедных. Вряд ли экономическая политика в духе «умрем, но не сдадимся» в мирное время может быть приятной для населения, независимо от его политических взглядов и веры в «телевизор». Главное, что из кризиса мы с помощью одной бравады точно не выйдем. Поведение населения в момент обвала рубля в декабре прошлого года лучше всего свидетельствует о том, что шапкозакидательские настроения пропадают моментально, как только осознается угроза остаться без денег и без работы.

Правительству, Банку России, бизнесу и рядовым гражданам придется осознать: выйти из кризиса «назад», в «докрымский» 2013 год мы не сможем. Да это и бессмысленно: само правительство, как мы видим, признаёт, что кризис начинался уже тогда. Значит, выходить из кризиса надо «вперед». К новой, менее зависимой от нефтедолларов, менее коррумпированной, менее завязанной на личные связи друзей власти экономике. Не будет и повторения выхода из кризиса 2008—2009 годов, когда болела вся мировая экономика, а не именно российская, как сейчас.

Антикризисный план без смены экономической политики и всего устройства правил ведения бизнеса в России нам больше не поможет. Рецепт выхода из кризиса от главы аграрного комитета Свердловской областной думы Ильи Гаффнера, призвавшего россиян просто «меньше есть», не сработает. Потому что рвать на себе последнюю рубаху и отказываться от пищи — хорошая и достойная стратегия поведения для решившего совершить подвиг военнопленного, но не для восьмой экономики мира по номинальному размеру ВВП с населением более 140 млн человек.

Пока же Россия не только в кризисе, но и в тупике. Мы упорно пытаемся выдать игрушечную железную дорогу за реальный, да еще и единственно верный путь. А наш поезд (точнее, бронепоезд) если и не стоит на запасном пути, то явно движется по замкнутому кругу. Пора уже начать его размыкать.