Желание российских властей добиться сразу и замедления инфляции, и стабильности курса рубля, и возобновления экономического роста по-человечески понятно. Но оно не реализуемо. Между тем появились первые признаки того, что монетарные власти могут начать решать эти три взаимоисключающие задачи одновременно.

В СМИ появились утечки с традиционной встречи главы Банка России Эльвиры Набиуллиной с руководителями коммерческих банков в подмосковном пансионате «Бор». На этой встрече якобы было объявлено, что инфляция отныне не является единственным ориентиром в вопросе изменения ключевой ставки Банка России. И что теперь таких ориентиров сразу три: курсовая стабильность, инфляционное таргетирование и поддержка экономики.

Проблема в том, что «сразу три» в реальной жизни быть не может: какой-то из ориентиров все-таки должен оказаться «главнее». До сих пор основной претензией к Банку России было то, что он своей якобы слишком высокой ключевой ставкой сжал тиски на горле экономики, фактически заморозил кредитование предприятий и тем самым усугубил падение ВВП. Между тем инвестиционная активность (кредиты предприятиям важны не сами по себе, а как источник инвестиций в реальные проекты) в нашей стране устойчиво снижалась даже до войны санкций и превращения украинского кризиса в один из ключевых факторов давления на российскую экономику. Инвестиции в основной капитал падали, а отток капитала из России увеличивался даже при совершенно вегетарианской, кажущейся теперь прямо-таки сказочной, ключевой ставке в 5,5%.

Кроме того, Банк России у нас принято ругать за высокую инфляцию: мол, превращение борьбы с ростом цен в главную цель всей финансовой политики не сработало. Тут, увы, тоже не все так однозначно: инфляция действительно очень велика и пока не особо замедляется (некоторые российские экономисты оценили реальный уровень месячной инфляции в январе в 30% в годовом исчислении). Но нет никаких корректных способов доказать, что она была бы меньше или даже такой же, как сейчас, если бы ключевая ставка составляла не нынешние 15%, а, скажем, 10,5%.

Третий ориентир — курсовая стабильность — собственно, всегда учитывался Банком России при принятии решений по ключевой ставке. Конечно, мало кому нравится доллар выше 60 рублей и евро под 70. Но относительная стабильность на российском валютном рынке в последние два месяца, будем откровенны, все-таки наступила. Курс не скачет зайцем на 5—7% в течение одних торгов. Маржа между курсом продажи и курсом покупки валюты в банковских обменниках тоже уменьшилась — а это верный признак того, что банки более или менее представляют себе границы колебаний курса. Причем иллюзий относительно окончательной стабилизации положения на российском финансовом рынке монетарные власти не питают. 20 февраля на круглом столе в Совете Федерации первый заместитель председателя Центробанка России Ксения Юдаева открытым текстом заявила: «По состоянию на сегодняшний день всплеск волатильности, охвативший валютный и финансовые рынки в конце прошлого года, закончился. Но обольщаться не стоит, риски остаются высокими».

Текущий уровень инфляции и курс рубля вроде бы не располагают к дальнейшему снижению ключевой ставки. При этом начавшийся в стране спад ВВП вкупе с активно приводящимися многими экономистами данными о недомонетизированности нашей экономики прямо-таки настаивает на снижении ключевой ставки. Находить баланс между тремя этими взаимоисключающими и разнонаправленными факторами (а есть еще и крайне важные для здоровья российской экономики, но совершенно непредсказуемые факторы вроде динамики движения мировых цен на нефть и геополитической неопределенности) крайне сложно.

Но проблема даже не в том, что обуздание инфляции, борьба с ослаблением рубля и необходимость запуска механизмов экономического роста действуют, как Лебедь, Рак и Щука из бессмертной басни Ивана Андреевича Крылова, и тянут власти в разные стороны. Проблема в том, что нет никаких гарантий возобновления существенной инвестиционной активности при любой ключевой ставке. Бизнес отказывается инвестировать в нашу экономику не потому, что кредиты дороги, а потому что общая ситуация в стране не располагает к долгосрочным инвестициям. Как очень правильно написал по этому поводу политический обозреватель Кирилл Рогов, деньги не смотрят «Первый канал».

В общем, для правительства и Банка России наступает момент истины. Искушение ослабить финансовую политику ради запуска механизма госинвестиций очень велико. Ситуация с рублем в обозримой перспективе по многим причинам непредсказуема. А на замедление инфляции пока объективно будет работать только один фактор — уменьшение реальных доходов населения и, как следствие, сжатие потребительского спроса. В этих условиях рынок должен понимать, что для мегарегуляторов российской экономики важнее — сохранение хотя бы нынешнего уровня контроля за инфляцией или накачивание экономики относительно дешевыми деньгами. Ключевая ставка непонятно на что для бизнеса ничуть не лучше, чем понятная, предсказуемая и последовательная политика монетарных властей, пусть и вызывающая критику с разных сторон.