Многие заблуждаются, полагая, что кризис – звездный час для коллекторов. Очевидно, логика в том, что с ростом просрочки увеличится и объем портфелей, продаваемых долговым агентствам, а значит, и прибыль агентств возрастет. Но коллекторы – такая же часть финансового рынка, как банки или инвестиционные фонды. Поэтому все «приключения» российской экономики тут же сказываются на их бизнесе.

Сказываться есть чему: за год рубль потерял более половины своей стоимости, а спад ВВП, по оценкам Минэкономразвития, в 2015 году может достичь 3%. При этом впервые за долгое время снизились реальные доходы населения – по итогам 2015 года этот показатель может упасть более чем на 6%. Годовая инфляция, также по данным Минэкономразвития, составит более 11%.

Ожидать от заемщиков высокой платежной дисциплины в таких условиях сложно. В течение прошлого года многие из них старались повременить с выплатами по кредитам на фоне снижения уровня социальной уверенности. Очень вероятно, что в этом году у ряда граждан пропадет не только желание, но и возможность платить. В результате, с одной стороны, банки видят рост неплатежей, а с другой ­– закрытые внешние рынки. Они вынуждены искать способы повышения ликвидности и сокращать издержки. Поэтому один из самых актуальных вопросов сейчас – чистка баланса для высвобождения резервов. Продажа портфелей коллекторам становится насущной необходимостью.

Это может звучать странно, но в таких условиях долговые агентства начинают чувствовать себя увереннее. Если раньше кредитные организации неохотно шли на продажу портфелей и выступали первым номером, диктуя нам свои условия, то сейчас их мотивация продавать выросла. Более того, инициатива теперь часто исходит от коллекторов – мы приходим к банку и говорим, что готовы купить портфели долгов определенных заемщиков в определенном регионе. Во многих регионах мы имеем приличные объемы выкупленных портфелей – это миллионы записей о должниках, перспективы взыскания по которым мы можем оценить. И если банк продаст нам новые долги хотя бы 15–20% из них, это уже будет неплохо.

При этом теперь коллекторы хотят получать за свои деньги не только портфели, но и информацию по ним: историю платежей, дату и результат последних контактов с должником. В новых условиях отсутствие этих и других дополнительных данных значительно снижает эффективность взыскания – следовательно, хорошую цену за такие портфели коллекторы не дадут.

Впрочем, проблемы с привлечением средств испытывают не только банки, и инвестировать в покупку портфелей коллекторам стало сложнее. «Ситуация новая, мы должны к ней приспособиться. Все изменилось кардинально. С этой реальностью первыми столкнулись мы», — заявила на встрече с банковским сообществом глава Банка России Эльвира Набиуллина. Несколькими днями ранее первый вице-премьер Игорь Шувалов отметил, что всем, от рядовых граждан до крупных корпораций и федерального правительства, надо научиться жить в новых условиях, когда не будет таких высоких доходов и цен на нефть.

Очевидно, что работать, как прежде, уже не получится. Поэтому мы подготовили несколько схем для продажи портфелей в 2015 году. Многие из них уже применяются, но пока выглядят экзотикой. Некоторые наверняка вызовут удивление у банков, но совсем скоро станут нормой.

В первую очередь, речь идет о разделении дохода, или profit sharing. Это покупка портфелей с минимальными первоначальными инвестициями и последующим разделением доходов с продавцом. К примеру, 10–15% от стоимости портфеля мы платим сразу, а после этого работаем с портфелем несколько лет, отдавая банку часть возвращенных средств. По истечении этого срока все платежи по портфелю отходят нам. Сейчас у нас в работе есть несколько портфелей, полученных по этой схеме, однако мы планируем, что в 2015 году она станет ключевой при заключении сделок.

Также мы планируем применять схему, при которой портфель будет куплен по максимальной цене, но если качество портфеля окажется ниже ожидаемого, то банк компенсирует коллектору разницу между фактическим сбором по портфелю и согласованным целевым сбором по нему.

И конечно, распространение получит совсем простой инструмент – покупка в рассрочку. Оплата портфеля производится равными платежами до конца года либо единовременно по итогам оговоренного срока. С рядом банков мы уже работаем по схеме с годовым сроком рассрочки, но в планах увеличить его до трех лет. Пока эта цифра вызывает у представителей банков улыбку. Однако с усилением давления резервов на норматив Н1, я уверен, найдется немало желающих избавиться от «плохих» долгов на таких условиях.

Уже сейчас ясно, что впереди у нас в лучшем случае два непростых года. И чем раньше мы научимся работать по-новому, тем больше вероятность выйти из кризиса, став еще сильнее.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции