Как это у Довлатова? «От первой рюмки я легко воздерживаюсь. А вот останавливаться не умею. Мотор хороший, да тормоза подводят...» Похоже, с нашим рынком потребительского кредитования примерно то же самое. Налицо отказ тормозов, но эксперты упрямо говорят про то, что кредитовать «еще есть куда».

И вот как разобраться?

НБКИ и FICO, которые регулярно замеряют уровень просроченной задолженности, утверждают, что показатель кредитного здоровья населения России снизился еще на один пункт и опустился до антирекордных 96 баллов. Даже в суперкризисные 2008—2009 годы такого не было. В июле 2009-го «кредитное здоровье» было на уровне 100 баллов. Это значит, что «плохих» кредитов — с просрочкой от 60 дней и дальше — сейчас даже больше, чем было, когда «все рухнуло». В пересчете на проценты это «счастливые» 13%. Год назад ровно «плохих» кредитов в общем котле было 10,7%, а в 2012 году только 7,1%.

И прогнозы в этой части неутешительные. Аналитики просчитали, что уже в этом году серьезного роста просрочки следует ждать даже в таком традиционно стабильном секторе, как ипотека. Несмотря на то, что последние два года ситуация только улучшалась. Еще в I квартале 2013 года просрочка в ипотеке была 3,6%, а к финалу непростого 2014 года выправилась до 2,5%.

А все дело в том, что (кивают аналитики) «хорошие» старые заемщики уже вот-вот рассчитаются по кредитам. Будут ли они заимствовать снова – вопрос. Ставки не те, доходы не те. В общем, что было нужно, куплено. На балансе банков остаются проблемные кредиты и настоящие кредитные «глухари». Плюс новые заемщики, которые платежной дисциплиной не блещут.

Те, кто брали ту же ипотеку на излете «кредитного бума» в 2013 — начале 2014 года, уже демонстрируют двукратное ускорение при выходе на просрочку. Если «старики» через девять месяцев кредита допускали просрочку только в 0,27—0,42% случаев, то «салаги» выходят на нее в 0,42—0,72% от общего числа.

И тут в целом понятно. Ипотеку люди брали, уже будучи перекрытыми по потребительским, автомобильным, карточным и бог знает каким еще кредитам.

Чтобы пошла вверх кривая «кредитного здоровья» и снизилась просрочка, людям нужно «выдохнуть», рассчитаться со старыми долгами, постараться не наделать новых. Они (мы) так и сделают (сделаем), разве что времени может понадобиться больше, чем после кризиса 2008 года.

Но заверения в том, что кредитовать еще есть куда, звучат то там, то тут уже сейчас. Что не задействованы целые слои населения (с доходами выше 40 тыс. рублей). Что сформирована привычка к потреблению в долг. Что вопреки всему люди в банки потянутся. И что это за кредитная нагрузка вообще — один-два кредита (в среднем по России, данные «Секвойя Консолидейшн» за октябрь 2014 года)?

Аргументируя свою позицию, защитники версии недоразвитости кредитования часто приводят статистику западных стран, где на одного заемщика приходится в среднем 8—9 (Западная Европа) и даже 10—12 (США) кредитов одновременно.

И конечно, это так. Но в расчет идут все кредиты, включая банковские карты, — это раз. Два — ставки по кредитам просто несопоставимы с российскими. И три — не нужно забывать о культуре потребления банковских услуг, которым в Европе и США века, а в России — пара десятков лет с натяжкой.

Так какие все-таки перспективы у потребительского кредитования прямо сейчас? Надо ли всем взять паузу и отдохнуть друг от друга? Банкам — от кредитных клиентов, заемщикам — от новых займов? Или можно/нужно продолжать в заданном темпе? Или стоит вообще отказаться от всяких «темпов», регулирования и определения лимитов? Просто положиться на рынок, который, как водится, сам все отрегулирует и решит?

Вопросы кажутся риторическим по звучанию. Но имеют практическое значение. Взаимосвязи кредитования и развития экономики в целом тонки, но нерушимы. Поэтому повторяю вопрос: как нам всем следует быть?

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции