Процесс отказа от эффективности бизнеса начался далеко не вчера: пожалуй, первым экспериментом стала короткая (по историческим меркам), но яркая жизнь социалистической экономики, показавшая её полную бесперспективность. Человечеству этого оказалось мало: теперь отказаться от базовой ценности капитализма решено в рамках самого капитализма.

В России вышедший наружу процесс «деэффективизации» наиболее ярко проявился в ситуации вокруг банковской сферы.

Напомним, падение российской банковской системы произошло в основном из-за прекращения дешёвой кредитной подпитки из-за рубежа. Радостно подсевшие на неё несколько лет назад банки были уверены, что отдавать эти деньги, по сути, и не придётся: вместо подошедших к сроку выплаты кредитов можно будет легко взять новые — и так если не до бесконечности, то очень долго. Но процесс «делевериджа», то есть, фактически, сокращения количества дутых «кредитных» денег в мировой экономике, привёл к тому, что бурный поток финансирования из-за границы практически иссяк.

В этот момент должно было произойти очищение системы от излишне самонадеянных и недостаточно разумных участников рынка. Наиболее мудрые и осторожные банковские управленцы, наоборот, могли резко увеличить свою долю на рынке, забрав себе активы «проторговавшихся» неудачников. В этом заключается глубокий смысл основного закона жизни — «борьбы за выживание» — что в живой природе, что в экономике, что в политике, что даже в спорте. Выживает тот, кто принимает долговременно выигрышные решения.

Но человечество давно отказалось от естественного отбора. Сначала медицина и общество научились помогать людям с ослабленным умом и здоровьем. Потом ложно понимаемая политкорректность дала преимущества меньшинству — и далеко не всегда лучшему. В экономике же долгое время преобладала идея равных стартовых возможностей: все бизнесы работают по примерно одинаковым правилам в примерно одинаковой внешней среде. Кто умнее и сильнее, то есть эффективнее, тот и окажется успешнее.

Теперь же всё чаще мы наблюдаем действие новой идеи: выравнивания уже не стартовых, а «финишных» возможностей. Как бы плохо ты ни работал, какие бы глупые решения ни принимал, твой финальный результат не будет принципиально отличаться от результата более сильного противника. Да, пока он зарабатывает больше, но и ты не разоришься и на хлеб с толстым слоем масла доход иметь будешь. Единственное условие — ты должен на какое-то время стать заметным на рынке, т. е. показать хотя бы минимальные достижения. И не важно, откуда они взялись — из полученного кредита или из упорной работы и «деловой жилки».

В общем, опозорившиеся банкиры нашли новый источник практически неограниченного финансирования — родное государство. Точнее, наши с вами карманы, ведь у государства нет никаких «своих» денег — все свои доходы оно силой отбирает у налогоплательщиков.

Система получила совершенно противоположный «природному» урок: долговременно эффективным быть не обязательно, достаточно вовремя продемонстрировать рост, пусть даже и дутый. Новое веяние распространилось и на другие сферы экономики и жизни. Общество, отнимая деньги у тех, кто умеет их зарабатывать, отдаёт их тем, кто не умеет и не хочет учиться. В этом ряду и решения по «откладыванию» выплат по кредитам, которые, не думая, брали жители городов и сёл, и рефинансирование внешних долгов промышленных компаний, и ограничения автомобильного импорта, и начавшаяся «разъяснительная работа» чиновников с предприятиями, намеревающимися уволить лишних сотрудников.

Пока на все эти мероприятия у государства хватает денег: в предыдущие годы удалось достаточно хорошо залезть в карман гражданам и сформировать резервы. Но что будет делать правительство, если эти деньги уже закончатся, а кризис — ещё нет, не понятно. Собственно, есть три варианта: вернуться к нормальной экономике (а это приведёт к необходимости слишком больших политических перемен), «закрутить гайки» внутри страны (пойти по пути Северной Кореи) или устроить войну, пополнив свои резервы за счёт более богатого соседа (вспомним войну Ирака с Кувейтом).

Какой путь выберет правительство, а значит — и общество, которое его пока терпит? Именно этот вопрос станет ключевым в новом 2009 году. Вот и посмотрим.