Страшно представить, что произойдет, если опубликовать данные о зарплатах каждого работающего. И дело не в миллионных доходах топ-менеджеров, а в отсутствии зависимости между эффективностью работы и суммой в кошельке. Американцы начали это понимать, дойдет ли очередь до россиян?

В последние несколько дней в Twitter вошел в моду новый хештег #talkpay. В соответствующих записях работники различных компаний (в основном технологических и американских, но не только) открыто и честно (по крайней мере, так предполагается) сообщают размер своей зарплаты — как текущей, так и на прошлых работах. Или рассказывают, почему не хотят этого делать. Формально поводом для акции стало желание сравнить зарплаты мужчин и женщин на одинаковых позициях в целях борьбы с неравенством. Но в дальнейшем стало понятно, что вопрос намного шире.

Для большинства американцев озвучивание размера зарплаты — жесткое табу, его могут знать только самые близкие, в компаниях доступ к зарплатным ведомостям и условиям контрактов очень ограничен. Поэтому массовый «каминг-аут», устроенный в Twitter и блогах, — явление очень неожиданное и значимое. В прессе участники процесса и обозреватели рассуждают, к чему это может привести, как это все оценивать и есть ли будущее у «открытой зарплаты».

В весьма популярных изданиях появились публикации, в которых авторы задаются вопросом о справедливости распределения доходов — не только между мужчинами и женщинами, но и вообще между разными работниками на одинаковых позициях. В США принято для сотрудников уровня выше условного «продавца в «Уолмарте» индивидуально определять размер ежемесячной или ежегодной оплаты. Поэтому часто сумма зависит не от объективной пользы, которую приносит человек, а от его умения «продать» себя, наглости и знания рынка труда в своей области. Зарплата сотрудников на одной и той же позиции может отличаться буквально в разы, а такие «мелочи», как лишние 5—10 тыс. долларов в год, обычно зависят только от того, догадался ты их попросить при приеме на работу или просто согласился на предложенную — специально заниженную — сумму.

Похоже, нынешнее поколение 30-летних в Штатах не очень довольно таким положением дел. Они хотят прозрачности в оплате труда, но подходят к этому вопросу не привычно-социалистически («пусть государство заставит буржуев платить всем одинаково»), а по-современному, в соответствии с традициями информационного общества. Люди сами рассказывают о своих доходах, чтобы получить максимум информации о доходах других. При этом указывают не только позицию и зарплату, но и возраст, пол и цвет кожи. Уже появились первые агрегаторы, собирающие эту информацию.

Честно говоря, очень маловероятно, что движение, возникшее на фоне Дня международной солидарности трудящихся, с первого раза изменит ситуацию с «последним табу Америки». Такие вещи за пару недель и тысячу твитов не решаются — на изменение привычек целого народа могут уйти годы, а то и десятилетия. Но интересно, что этот вопрос вообще возник и вызвал бурное обсуждение.

Дискуссия в США забавным образом совпала с российской реальностью. Как раз в эти же дни «Роснефть» раскрыла данные о зарплате главы компании Игоря Сечина и некоторых других топ-менеджеров. Выяснилось, что в месяц президент «Роснефти» получает 15—20 млн рублей, первый вице-президент — 5—10 млн рублей, остальные вице-президенты — 3—8 млн, прочие высокие начальники — 1,5—7 млн. Плюс возможна годовая премия в размере 140–150% годовой зарплаты.

Естественно, эти сведения вызвали волну разговоров об этичности столь высоких доходов в довольно бедной стране; о том, куда вообще можно девать зарплату фактически в миллион долларов в месяц, особенно если компания по большому счету тебя всем обеспечивает и помимо зарплаты; о том, заслуживает ли по сути государственный чиновник (смешно называть «Роснефть» коммерческой корпорацией) такого дохода. Но все эти разговоры скоро затихнут.

Впрочем, в деле открытости данных о доходах дальше всех пошли норвежцы. В этой стране вообще все налоговые декларации с указанием размера годового дохода официально публикуются в Интернете, а каждый житель страны имеет к ним доступ, пусть и с некоторыми ограничениями и сложностями. На основании этих данных пресса регулярно делает обзоры доходов и состояний норвежцев, составляет различные списки самых богатых и исследует распределение доходов по регионам, возрастам, полу и прочим факторам. Учитывая, что в Норвегии почти перестали платить наличными (особенно за работу), можно сказать, что большая часть данных вполне адекватно отражает доходы граждан. То есть любой норвежец может спокойно узнать с точностью едва ли не до кроны, сколько зарабатывают его соседи, коллеги по работе, начальники или родственники.

В России все сложнее. Доход здесь не считается признаком успеха, заслугой, мерилом профессионализма или ума. Люди убеждены (и часто справедливо), что высокая зарплата — у тех, кто «хорошо устроился», имеет хорошие отношения с начальством или сидит на финансовых потоках, обеспеченных нерыночными факторами (проще говоря, у государственной кормушки). С другой стороны, большой объем неофициальных доходов делает размер формальной зарплаты вещью весьма условной и бессмысленной. Меня в свое время поразил рассказ министра одного областного правительства о том, что сотрудники чиновничьего аппарата там получают основную часть оплаты «в конвертах», да еще и в долларах. В смысле не взятки напрямую от бизнесменов или просителей, а неофициальную зарплату — прямо из бухгалтерии. Откуда там бралась неучтенная валютная наличка — загадка, ответ на которую чиновник искать и не пытался.

А теперь представьте, что вся информация о доходах россиян внезапно становится открытой и публичной, как в Норвегии. Любой человек может легко и просто посмотреть, сколько получает его сосед, жена узнает реальную зарплату мужа, а менеджер среднего звена выясняет, что его коллега-бездельник имеет намного больший доход, чем он сам.

Даже в инертном и безразличном ко всему обществе это имело бы революционный эффект: деньги — это не какие-то эфемерные принципы демократии или справедливости, а кошелек — очень чувствительный орган у самого заскорузлого циника. Даже у постоянного зрителя Первого канала найдутся в голове шестеренки, которые начнут двигаться в попытке понять, что же пошло не так в окружающей действительности. Похоже, именно поэтому на зарплатную прозрачность в России рассчитывать не приходится.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции