На днях беседовал с менеджером крупного банка.

— Вот знаешь, — говорил я, — раньше были интересные банковские новости. А теперь ничего интересного.

— А что у нас может быть теперь интересного? – искренне удивился менеджер.

В самом деле, его банк не из числа тех, что получает государственное финансирование крупными ложками. Но и не мелкий. Крепкий столичный банк. Разработка новых продуктов для клиентов. Совершенствование программного обеспечения. Раз в год разработка рекламной стратегии.

— А вообще, знаешь… — мой собеседник поднял лицо к небу и просиял. — Я хочу стать фермером.

— Что?

— Ну, фермером. Своя животинка. Свое дело. Земля.

— Ты, мне кажется, представляешь фермерскую долю несколько… обобщенно.

— Ну, возможно. А ты подскажи, с чего начать?

Я довольно долго рассказывал о том, как получают землю российские фермеры. Говорил, что главное – подружиться с главой района. Что в лесных районах землю еще можно получить, взяв лесные участки, лес срубить и поменять категорию земли (сам лес продать, и это будет стартовый капитал), а на черноземах вообще задача нереальная. Рассказал, как субсидии получают. Гранты. Собеседник грустнел, но не в этом дело. Меня волновало другое: вот как так, успешный в банковском мире человек, а хочет стать фермером.

Потом я открыл ленту новостей за тот день, когда был разговор, и сделал выборку на запрос «банки». Я узнал, что на три банка совершили налет. Есть еще идиоты, которые грабят банки. Что операционистку поймали за растрату. Что у таких-то банков отняли лицензию. Что очередной мегапроект финансируется очередным мегабанком, который закупил очередные игрушки для персонала (на этот раз капсулу для сна), а у самого не сказать, чтобы дела хорошо шли. И я стал понимать своего приятеля.

Наверное, так было всегда, но теперь-то – так есть точно. Жизнь банкира – это 50 процентов рутины вроде упаковывания для клиента того же продукта и 50 процентов грязи и преступлений. И есть мечта, чтобы деньги были, а грязи и преступлений не было.

Мечта сама собой обращается к березкам и мирным коровкам. Но и это иллюзия, потому что не бывает просто земли, на которой пасутся просто коровки. Жизнь фермера на 50 процентов состоит из тяжелого физического труда и на 50 процентов из все из той же грязи. То есть от грязи никуда не деться.

Но мне понравился один момент в нашем разговоре. После казуса с Полонским серьезные люди уже не говорят об уходе от реальности куда-нибудь на острова в теплом море. Пришло понимание, что, когда сегодня теплое море, завтра теплое море – это не прикольно совсем. А страна – чужая, и там будут доить тебя, пока есть деньги, а потом выкинут. И ничего ты с этим не сделаешь.

Никуда не делось желание «бросить все», но бросают – мысленно – и уезжают уже не под пальмы, а куда-то в родные пейзажи. И даже пусть, пусть этот человек все бросит. Деньги у него есть. Землю купит, деньги творят чудеса. Заботиться об эффективности хозяйства ему не придется. Сколько выросло, столько и выросло. Работать – в охотку, что не сделает сам, наймет. В активе – чистые продукты, жизнь в окружении леса на берегу реки и занятые на неплохую по тамошним меркам зарплату местные жители.

Наверное, это немного старая, феодальная модель, которая была в России лет 150 назад. Но, коли пока нет крепостного права в нашей стране (кстати, никто не поручится, что не будет) – все по-честному вроде.

Экономисты говорят о том, что финансовый сектор в экономике слишком раздут. Вы только что прочитали ту же самую мысль, но переданную через человека, а не через абстрактные понятия. Потому что экономикой двигают люди. Это они, чтобы купить, берут кредит, а если нет желания купить, то не берут. Мне кажется, львиная доля банкиров уйдет в леса. И экономика станет лучше. Я верю.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции