Это Национальному бюро кредитных историй и FICO спасибо. Регулярно рассчитывают наш с вами индекс кредитного здоровья. Сейчас он «не очень чтобы очень». Точнее говоря, худший показатель за все годы наблюдения. Что случилось?

Индекс кредитного здоровья зависит от доли «плохих» кредитов в общем числе. «Плохие» – это те, в которых зафиксирована просрочка больше 60 дней в течение полугода. Чем больше кредитов с просрочками, тем ниже показатель. В октябре 2008 года он был равен 114 баллам, в октябре 2009-го опустился до 100 баллов. К январю 2012 года вырос до 115 баллов, а дальше планомерно снижался и к апрелю 2015-го достиг антирекордных 94 баллов.

То есть одним кризисом 2014 года такой показатель не объяснить. Проблема давешняя и, можно сказать, системная. Это «азартные» кредитные выдачи 2011 и даже 2010 годов. Предполагалось, что регулятор, вовремя углядевший «кредитный бум», сделал все, чтобы перегретый рынок потребительского кредитования охладить. Навводил нормативов и предписаний, повысил коэффициенты резервирования средств по дорогим кредитам и т. д.

Но ЦБ – это вам не русская баба, а потребительское кредитование – не конь на скаку. Пока сработали все положенные реверсы, закредитоваться россияне успели порядочно. Это такая простая математика. Чем в принципе больше кредитов, тем в принципе больше среди них «плохих». Плюс арифметическая (в лучшем случае) прогрессия. «Плохие» кредиты, помноженные на «выдадим, авось как-нибудь да вернут» и «возьму, авось как-нибудь да верну». Кстати, корреляция «низкий уровень кредитного здоровья – DTI» самая прямая. Минимальный показатель (87 баллов) зарегистрирован в Северо-Кавказском федеральном округе. Это там, где, например, Дагестан и 70% DTI в среднем на заемщика. Средняя зарплата в 2–3 раза ниже, чем в «хлебных» регионах, а кредитов в штуках столько же или даже больше. Вот уж действительно рациональным ничем объяснить не получается.

По идее, на укрепление кредитного здоровья должен был сыграть нынешний кризис. И он сыграл. Количество кредитов сократилось за счет невзятых займов, пока они были и дорогими и не очень выдавались банками. Но очевидно, что сокращение произошло как раз за счет «хороших» кредитов. А вот что делать с «плохими», понятно не очень.

Лютовать на этапе андеррайтинга по новым кредитам? Это делается, судя по тому, как растет средний скоринговый балл по одобряемым заемщикам.

Ставить заемщиков на мониторинг и оперативнее реагировать на изменение в платежной дисциплине? Это да, но «реагировать» – это отпустить на кредитные каникулы, реструктурировать долг, попытаться как-то помочь клиенту, а не досрочно продать его долг коллекторам.

Как-то эффективнее работать по проблемным долгам? Ну а как тут «эффективнее», если, как правило, обе стороны к цивилизованному диалогу оказываются не готовы? Но можно улучшиться, да.

А что еще?

Внутри отношений «заемщик – банк» – пожалуй, больше ничего. Потому что тут, не уходя в философию и педагогику, надо, чтобы у людей просто были какие-то регулярные деньги и с ними возможность возвращать долги. То есть должна быть работа. То есть все вопросы к государству, которое в частностях вроде «валютных ипотечников» погрязло, хотя имеет возможность решить проблему в корне. Ну хотя бы начать решать.

И будем «здоровы».

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции