Банк России пытается убедить бизнес и население, что идея наращивать золотовалютные резервы не способ ослабить рубль ради пополнения худеющего бюджета страны. Но лучше бы все было именно так. На фоне резкого обострения ситуации в Донбассе вторая естественная версия пополнения государственной валютной кубышки – создать финансовый запас прочности на случай войны.

На XXIV Международном банковском конгрессе в Санкт-Петербурге председатель ЦБ Эльвира Набиуллина заявила о намерении нарастить российские золотовалютные резервы до 500 млрд долларов (практически в полтора раза по сравнению с их нынешним уровнем) за 3–5 лет. На естественный повисший в воздухе вопрос «зачем это делать при свободном курсе рубля?» был получен ответ, который вряд ли можно назвать утешительным. Глава Банка России начала издалека. Она сослалась на мнение критиков ЦБ, которые считают, что своим возвратом к покупкам валюты и наращиванием резервов регулятор искусственно ослабляет «чрезмерно» укрепившийся рубль.

Формальные основания для таких выводов есть, хотя совершенно необязательно Банк России за это ругать. Можно и похвалить. Рубль на апрельских максимумах к доллару оказался почти на 20% крепче среднегодового курса, заложенного в российский бюджет. При этом нефтяные цены после некоторого роста сначала легли в боковой тренд, а потом даже немного припали. В общем, без больших войн выше 70 долларов за баррель в обозримом будущем нефть мы вряд ли увидим. В результате, хотя дефицит экстренно переделанного в начале года бюджета-2015 был запланирован на уровне 3,6% ВВП, в первые четыре месяца он вплотную подобрался к 5% ВВП. Начали падать доходы наших нефтегазовых гигантов, а ими владеют реальные хозяева страны.

Однако Эльвира Набиуллина отмела версию о деликатном ослаблении рубля за счет покупок Банком России валюты и наращивания ЗВР. «Это не так даже в теории», – сказала она и привела в пример также проводящие политику инфляционного таргетирования и свободного валютного курса Израиль и Новую Зеландию, где национальные банки тоже наращивают резервы. Про логику такого поведения монетарных властей Новой Зеландии мы не знаем: никаких новостей, кроме очередных великих побед их национальной сборной по регби. А вот Израиль живет в условиях латентной войны.

Сказав, чем не является возвращение Банка России к закупкам валюты, глава Банка России не сказала, чем оно является. Говорящим был информационный фон. Эти слова были произнесены через день после самых кровопролитных и масштабных боев в Донбассе за последние полгода. На фоне заявлений спикера Совета Федерации Валентины Матвиенко, что сенаторам не нужно разъезжаться по домам и быть готовым к созыву внеочередного пленарного заседания палаты. (Именно Совет Федерации, по нашей Конституции, дает президенту право вводить войска в другие страны.) На фоне слов пресс-секретаря главы государства, что у президента есть конституционное право использовать армию за пределами страны. На фоне заявлений о возможном ужесточении санкций против России из-за обострения в Донбассе.

Понятно, что монетарные власти не могут говорить это вслух, но с весны прошлого года они вынуждены постоянно держать в голове «политические шоки». Быть готовыми к новым санкциям. К войне. К повторению из-за этого марта или декабря 2014 года на валютном и фондовом рынке. К новому падению мировых цен на нефть. На том простом основании, что все эти варианты не кажутся абсолютно фантастическими.

Банкиры в этом отношении высказываются куда более определенно. На том же банковском конгрессе в Питере председатель правления группы ВТБ Андрей Костин открытым текстом заявил: «Главный риск у нас все-таки политический». И напомнил, что Россия подвергается сильному давлению со стороны некоторых стран. «Мы везде работаем, как в заграничной стране. Мы не ощущаем, что есть единый рынок. За ближайшие годы мы должны создать другую систему», – сказал глава ВТБ.

Вряд ли обычные граждане, бизнесмены и банкиры хотят возврата ключевой ставки в 17,5%, доллара по 80 рублей и нового витка санкционной войны. Но монетарные власти теперь должны учитывать эти варианты, даже не имея возможности как-то влиять на первопричины их возникновения. К тому же все наши разговоры об адаптации к кризису и сроках выхода из него бессмысленны без поправки на «геополитику». Каким бывает «геополитический курс рубля», мы все с вами видели в течение последнего календарного года.