Ватерлоо снова стало полем битвы европейских армий. На этот раз, к счастью, только финансово-дипломатических, да и то, скорее, на уровне «потешных полков». Однако анекдотичные евросоюзные разборки позволяют по-новому взглянуть на наши собственные проблемы.

Даже добрые соседи иногда не прочь «случайно» наступить друг другу на любимую мозоль или в шутку подколоть, слегка поиздевавшись над «истинными ценностями» сожителей по этажу. Что уж говорить о странах, имеющих сложную совместную историю, даже если сейчас между ними и границ-то толком нет. Очередное подтверждение тому — свежий финансово-дипломатический скандал, разгорающийся между Бельгией и Францией.

Буквально в ближайшие дни вся Европа будет отмечать круглую дату — 200-летие битвы при Ватерлоо. Так получилось, что в этой точке в то время сошлись все значимые европейские силы: французская армия Наполеона, английские войска герцога Веллингтона, солдаты Пруссии и Нидерландов. Территория, на которой разворачивалась последняя крупная битва Наполеона, тогда принадлежала Королевству Нидерландов, а сейчас — Бельгии. Соответственно, причастными к дате считают себя и французы, и англичане, и голландцы, и бельгийцы, и немцы. При этом отношение к битве и ее последствиям, понятно, несколько разное: для Соединенного Королевства и его союзников это победа, спасшая Европу от наполеоновской заразы, а для Франции — конец мечты о доминировании на континенте и болезненный удар по самолюбию.

Бельгия еще несколько месяцев назад решила отметить историческое событие выпуском памятной монеты. Более того, 170 тыс. двухъевровых монет были отчеканены, но после протеста французского правительства Бельгия согласилась их уничтожить. Однако нашлась лазейка в правилах выпуска евро: оказывается, национальные власти могут чеканить свою евровую монету без согласования с общеевропейскими при соблюдении двух условий: монета будет иметь хождение только внутри страны, а ее номинал должен отличаться от стандартного. В результате бельгийцы решили выпустить 70 тыс. памятных монет уникального номинала 2,5 евро. Честно говоря, вряд ли кто-то сможет получить такую монету на сдачу в супермаркете: хотя она и совершенно обычная, не золотая или серебряная, продаваться будет как коллекционная — в специальной упаковке и по 6 евро за штуку. Кроме монет номиналом 2,5 евро Бельгия отчеканит еще и десятиевровые, но они будут совсем «сувенирными» — с начальной стоимостью 42 евро за штуку.

Свою памятную монету выпустил и Британский королевский монетный двор — 5 фунтов с изображением рукопожатия герцога Веллингтона и прусского фельдмаршала фон Блюхера. Тут уж французам крыть нечем — и монета чужая, и картинка больше про англо-германские отношения, чем про французский позор. Голландцы оказались самыми дипломатичными: на их пяти- и десятиевровых монетах, посвященных Ватерлоо (серебряной и золотой соответственно), изображена двууголка — шляпа, которую носили офицеры большинства европейских армий того времени, включая участвовавших в битве.

Европейская и даже американская пресса последние пару дней потешается над обидчивыми французскими дипломатами и находчивыми бельгийцами. Ни один нормальный человек не воспринимает всерьез ни «обиду», ни «ответ» на нее. Войны начала XIX века — давняя история, не имеющая отношения к нынешней реальности. Между европейскими государствами столько всякого происходило, что если начать копаться в прошлом, то можно обижаться непрерывно и практически на всех. Та же Бельгия — не более чем мятежная провинция Нидерландов, которая вплоть до 1830 года всегда была «под кем-то» — то под испанцами, то под французами, то под Виллемом I. Было бы странно, если бы бельгийцы сейчас со звериной серьезностью ковырялись в ранах, нанесенных национальной гордости за сотни лет не самых простых отношений с разными европейскими народами.

Глядя, как в Европе «милые бранятся», хотелось бы, чтобы не только там, но и на более важных для нас территориях застарелые противоречия превращались не в засекреченные потери «живой силы» в официально не существующих военных конфликтах, а в коллекционные монеты необычного номинала.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции